Одними губами она произнесла:
Оказавшись на безопасном расстоянии от ворот, я завершила заклинание. Я сомневалась, что смогу использовать его снова. Любой увидевший нас там смог бы с легкостью принять нас за вероятных преследователей. А лагеря по вечерам были особенно многолюдны, под завязку наполненные горожанами, которые, должно быть, выбрались из города до того, как все входы и выходы были перекрыты. Теперь их ждали долгие дороги и бескрайняя Черная Чаща, и они решили на какое-то время устроиться у подножия стены, прежде чем отправиться ее покорять.
Конрад так и не отпустил мою руку, а я все никак не решалась отпустить его, даже чтобы смыть кровь, которая теперь наполовину высохла и была неприятно липкой на ощупь. Я точно не знала, что нам дальше делать. Мы не могли просто войти в лес без карты, без проводника, без плана. У меня больше не было Фалады, чтобы сесть на нее, а в последний раз, когда я видела Арен, она меня едва не уничтожила.
Конрад вцепился в мою юбку.
– Я проголодался, – сказал он. – Здесь плохо пахнет. И я скучаю по Лизетте. Она скоро придет?
Я опустилась перед ним на колени.
– Нет, братец. Не думаю, что она когда-нибудь к нам придет. Она совершила очень храбрый поступок, помогла нам пройти через стену до того, как ворота закрылись. Ты сможешь быть таким же отважным, как она?
– Я
– Где-то там у меня есть друг. Если мы его найдем, он поможет нам спрятаться. Ну а до тех пор нам придется смешаться с толпой. Смотри вниз, не снимай капюшон и всегда слушайся моих указаний. Понял?
Вместо ответа он надел капюшон.
Мы пошли вдоль лагерей путников, достаточно близко от костров, освещавших лица собравшихся вокруг них людей, но на достаточном расстоянии от них, чтобы наши лица оставались в тени. Никто не удостоил нас повторного взгляда. Всем было неуютно и страшно, они стали жертвами обстоятельств, которые не могли предвидеть и изменить которые были не в силах. Но то были везунчики: сколько людей застряло в городе, не успев подготовиться к катастрофе, которая вот-вот произойдет?
Позади нас в отдалении раздались крики: стража прочесывала лагеря. Краем глаза я увидела, что один из них подошел к девушке примерно моего возраста, заставил ее встать на колени и надел на нее наручники. Она плакала. Они сорвали с нее плащ и плюнули на нее, когда поняли, что перед ними не та, кого они искали. Не я.
Мы быстро шли вперед, но ужасная вонь все усиливалась, я подняла голову и увидела призрака давнего друга Теккери, Гилроя, который все еще угрюмо сидел в своей клетке. Ага. Теперь я знала, где мы находимся. Я потянула Конрада за собой к бывшему лагерю Теккери, который теперь занимал мужчина с клочковатыми усами и румяными щеками.
На этот раз Дарвин не заметил, как я пришла. Я прижала свой нож к его спине прежде, чем он успел вскочить на ноги возле огня.
– Берите все, что хотите, сэр, – пробормотал он, поспешно выворачивая свои карманы. Пара медных монет, недоеденное яблоко, уродливое латунное кольцо и затвердевший кусок сыра вывалились в грязь, когда я заставила его подняться.
– Не нужны мне твои объедки, – ледяным тоном произнесла я.
Услышав мой голос, он воскликнул:
– Подожди! Я не позволю обокрасть себя какой-то девчонке…
– Спокойно, – прорычала я и переместила нож к его шее. Он замер и поднял руки вверх. – Слушай внимательно. Мы с братом собираемся спрятаться в лагере Теккери. Если сюда зайдут мужчины и станут нас искать, ты должен сделать все возможное, чтобы они отсюда ушли.
– Иначе что? – спросил он, слегка грубовато для человека, к шее которого прижат нож.
У него на глазах я резким движением проткнула себе палец, и капля крови сорвалась с него.
–
Дарвин дрожал.
– Пару недель назад сюда заходили двое мужчин, болтали о какой-то ведьме, о маге крови. Их лица… все в трещинах… в шрамах… их было не узнать.
– Делай, что я говорю, – сказала я и убрала нож от его шеи. Я высказалась, и он меня понял. – Иначе я у тебя тоже кое-что сделаю неузнаваемым, и это будет не лицо.
– Но что может быть хуже, чем… – Наконец, до него дошло. – Ах.
Стражники уже находились в нескольких палатках от нас. Дарвин поспешно отвел нас в конюшню.
