Мне нужна была защита от Демарш. Деррик был при мне неотлучно, он помог мне наладить жизнь, ввел меня в свою среду, уговорил испытать мои новые способности. Работа пришлась мне по вкусу. Мне стало нравиться бывать на месте преступления, носить пистолет.
Мне было приятно чувствовать себя защищенной и благодарить Бога за то, что очередной бедолага, лежащий в луже собственных нечистот и крови, — это не я.
— У тебя это хорошо получается, Джен, — только и может ответить Деррик.
— Ага. — Первое время моей работы в департаменте он держался в стороне. Не хотел, чтобы меня считали его протеже, хотя и замолвил за меня словечко всем нужным людям. В те первые годы я часто улавливала, что обо мне думают как о «девушке Трента», но постепенно платежные чеки приучили меня не придавать этому значения. Потом мы все чаще стали работать вместе, пока я в конце концов действительно не стала его «девушкой». Девушкой неприкосновенной, хотя он желал меня все эти годы, принадлежащей ему лишь в качестве постоянного и единственного напарника. Я занималась, конечно, не только его делами — девушке надо работать. Деррик тоже не всегда работал со мной, но наши карьеры имели прочную взаимосвязь.
Что до той ночи в «Раю», я не знаю, благодарить его за это или нет.
Сегодня меня выписали. Левая рука, обернутая в неопрен, все еще висит на перевязи — слава Богу, что стреляю я не ей. (Я даже однорукая могу шлепнуть кого надо с пятидесяти футов при крепком ветре. Туг все дело в запястье.) По настоянию Деррика меня сопровождает полицейский в машине соответствующей расцветки. Вообще-то Деррик сам хотел отвезти меня домой, надеясь, что с помощью «маски» уломает меня и я позволю ему остаться.
Я оставляю своего опекуна у подъезда своей привилегированной резиденции и здороваюсь с искином-привратником. Это не такая классная модель, как Дидс, — он умет только отличать тех, кто имеет право здесь находиться, от тех, кому здесь делать нечего, и обладает достаточной огневой мощью, чтобы отражать нежеланных гостей. Поднимаюсь лифтом на свой двадцать третий этаж, как всегда думая о том, почему обречена жить в давно и безвозвратно ушедшей эпохе.
Я выхожу, и внезапная паника окатывает меня пенной волной. Что-то здесь не так. В воздухе висит запах падали — слабый, поскольку вентиляция работает на совесть.
С моей дверью что-то неладно. Она наполовину сорвана с петель и скошена вовнутрь. На людях подключаться неприлично, но здесь никого, и я втыкаю контакты, чтобы выйти на связь с Диди, где бы она ни была — в офисе или нет — и чем бы ни занималась.
<да, босс>, — успокоительно раздается в голове.
<вызови полицию, свяжись с офицером, который только что провожал меня домой>
<что случилось?>
<дверь взломана>
<взяли что-нибудь?>
<не знаю, еще не входила>
Вряд ли взломщик еще внутри, но головой я за это не поручусь. Хотела бы знать, нашел ли Зак мой пистолет. Надо было взять с собой моего провожатого.
<я набрала 911 и обо всем рассказал а >
<что тебе ответили?>
< сказал и — хорошо, займутся >
<а деррик?>
<еще не ответил, я звонила на пейджер>
Лифт между тем уехал. Я здесь как в ловушке — разве что драпать вниз по двадцати с лишним лестничным маршам.
Лифт останавливается. Они вернулись!
Но нет, это мой провожатый с пистолетом в кобуре.
— Мне позвонили. — И думает при этом, черт бы его драл, что, возможно, понравился мне и я хочу залезть с ним в койку.
— Дверь, — показываю я, чувствуя себя глупо от наличия столь очевидной улики.
— Вот оно что! — Тоже мне красавчик — да и умом явно не блещет, раз только теперь это заметил.
Он толкает дверь, и она легко подается внутрь. Надо было поставить электронный сейфовый замок, где при отпирании пара дюймов стали уходит в стену.
Входим более или менее совместно.
То немногое, что есть у меня в квартире, злонамеренно исковеркано и перевернуто вверх дном.
И запах. Мужской, старый и заматерелый, взывающий о немедленном омовении.
Это запах Фредди Барнса — узнаю букет.
Деррик яростно настаивает на том, чтобы приехать самому, но я не вижу в этом особого проку. Розыск Фредди Барнса объявлен, и хватит с меня полицейских, у которых одни пистолеты в башке, если не хуже. Диди приглашает меня к себе, и я охотно соглашаюсь, хотя и спохватываюсь потом, что понятия не имею, где она живет. Я слышала, что искины обитают в таких крохотных капсулах, где даже встать нельзя — идея, почерпнутая из экономной Японии. Но Диди не станет приставать ко мне в душе, и гнусных мыслей у нее в голове нет. Возможно, я просто устала от людей и мне хочется побыть немножко роботом.
Такси высаживает меня у «бобовой фермы» — это в промышленном районе, около железнодорожной станции. Вестибюль неожиданно чист и опрятен, с фальшивым камином и стойкой из настоящего дерева, как в старой гостинице. Портье у них какой-то корявый. Явный брак, извлеченный из кибернетического мусорного бака.
