…Стучали ложки о котелки, кто-то пошёл спать, кто-то чистил оружие… Внезапно возле самой яркой звезды высыпал круг из мелких звёздочек. Расширяясь в стороны, круг темнел, выпуская наружу как бы из туннеля женскую фигуру с ребёнком на левой руке. Правая рука женщины была чуть вытянута вперёд в благословляющем жесте. От яркого сияния вокруг головы слепило глаза. Богородица! Изображение Божией Матери отчётливо высвечивалось на фоне облаков.
Отчаянный крик часового всколыхнул лагерь.
— Богородица! Пречистая!
Трепет в груди мешался с исступлённым восторгом. Молодой поручик плакал, седой полковник, запрокинув голову, застыл на месте. Выбегающие из палаток солдаты падали на колени и не поднялись даже тогда, когда образ потускнел и его затянуло сизой облачной дымкой.
«Святейший Синод, воздав хвалу и благодарение Господу Богу, дивно промышляющему по молитвам Пречистой Своей Матери, о всех обращающихся к Нему с усердною и искреннею молитвою, признаёт необходимым запечатлеть помянутое событие явления Божией Матери в памяти последующих поколений русского народа и посему определяет: благословить чествование в храмах Божиих и домах верующих икон, изображающих означенное явление Божией Матери русским воинам… 17 апреля 2008 года по представлению Издательского совета Русской Православной Церкви Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил внести в официальный месяцеслов празднование в честь Августовской иконы Божией Матери. Празднование установлено совершать 1 (14) сентября».
Дождь стих, и в наступившей тишине Анфиса слышала, как с ветвей деревьев падают капли. Косынкой с шеи она обтёрла мокрые щёки и глубоко вдохнула густой влажный воздух, настоянный на сосновой хвое. Собственный день рождения в день Августовского явления, словно шёлковой ниточкой, привязал её к событиям прошлого, и она подумала, что это обязательно каким-то образом отзовётся в её судьбе. Знать бы как!
Свою первую поездку в большой мир Матвейка запомнил на всю жизнь. Выехали чуть ли не затемно. Стадо коров ещё не выгоняли. Деревня со стороны реки плавала в клубах молочного тумана. Длинные языки марева жадно лизали траву ближнего выгона и исчезали у кромки леса, словно испугавшись первых лучей солнца на верхушках сосен.
Когда нанятая повозка извозчика Власа преодолела околицу села, Матвейка хотел спрыгнуть с неё и рвануть обратно, не жалея пяток. Недоставало сил думать, что боле никогда не увидит ни родной речки Белой, ни ореховой рощи с молодой лещиной, ни покосившейся баньки у пруда с чёрной водой. Даже о дядьке Панасе думалось едва ли не со слезами. Небось тот сейчас складывает в котомку свою баклажку с квасом да берёт в руки пастуший кнут погонять бурёнок. И подпасок нонче не Матвейка, а Петька Выхухоль. А рази же Петька сумеет сладить со стадом? Николи не сумеет! Всех норовистых тёлок по кустам растеряет! То-то вечером вой встанет, когда хозяйки своих животин недосчитаются!
Маманя почувствовала его настроение и крепко стиснула руку:
— Сиди смирно. От судьбы не убежишь, как ни старайся.
Он нахохлился: поди знай, что такое судьба? То ли бабка с клюкой, то ли девка на выданье — никому не ведомо, каким она боком обернётся или какую рожу скорчит.
Выворачивая голову, Матвейка увидел под берёзами бабку Сомиху с Наташкой, что пасли их козу, отведённую вчера вечером. Сомиха с поклонами стала крестить их повозку, а Наташка неслась позади, махала платком, сдёрнутым с головы, и кричала:
— Приезжай, Мотька, я буду ждать! Николи тебя не забуду!
Но Матвейка сердцем чуял, что больше не вернётся, и от этого из глаза выкатилась большая слеза и повисла на кончике носа. Он незаметно утёр её рукавом, потому что дал себе слово никогда больше не реветь, как несмышлёныш.
В дороге ему становилось то страшно, то интересно, то жалко себя с маманей, которая пристроилась рядом и молча утирала глаза кончиком головного платка.
Напротив них, за спиной кучера дядьки Власа, сидел приезжий барин господин Куделин и дремал, опустив голову и изредка вскидываясь на ухабах. В ногах у него стоял кожаный баул, где, как он сказал, хранятся документы особой важности.
Матвейка с уважением посмотрел на баул и подумал: а вдруг там лежат не документы, а золото? Вон какой барин богатый, за козёнку четвертной заплатил! Маманя обещалась на эти деньги их приодеть, как только в город приедут. При мысли о городе у Матвейки аж дух занялся. Привстав со скамьи, он вытянул шею и стал смотреть вперёд, боясь пропустить начало города. Но пролётка ехала мимо деревень, пустошей, лесов и полей, пока дядька Влас не остановил лошадь у аккуратного домика почтовой станции за крепим каменным забором.
— Доставил к месту, как уговаривались, — сказал барину дядька Влас и почесал огромную чёрную бородищу чуть не по пояс.
