Один приятель объяснил, что у балийцев в ходу имена по числам: Вайан, Маде, Ниоман или Кетут. Мужские или женские — без разницы. В переводе это означает «первый», «второй», «третий», «четвёртый»…
— Простенько и никаких ссор в семье. — Приятель ухмыльнулся. — А то мы с женой чуть не развелись, когда выбирали имя для дочки.
Инна посмотрела на него с интересом:
— И на чём в итоге сошлись?
Приятель дёрнул плечом:
— Назвали Майкой, потому что родилась в мае.
Этот же приятель привёл её к дому Вайана и похлопал на прощание по спине.
— Дальше сама чапай. А захочешь, чтоб он с тобой подольше побалакал, — подкинь ему деньжат.
Хотя Инна не подавала виду, на самом деле перед визитом к колдуну на душе было муторно, тем более что день не задался с самого утра. Сначала она обварила кипятком из чайника мизинец, потом разбила Денисову чашку, а на веранде зацепилась подолом за гвоздь и порвала любимый сарафан. Всё выглядело так, словно судьба не пускала её и поворачивала на другую тропинку, но Инна запретила себе поддаваться панике: вдруг после визита к колдуну жизнь волшебным образом наладится сама собой?
Чтобы попасть к Вайану, пришлось отстоять длинную очередь, состоящую по большей части из туристов. Две девушки впереди Инны испуганно переглядывались и безостановочно болтали на английском о каком-то Генри, которого непременно надо привезти на Бали, чтобы он отвлёкся от переживаний о крахе венчурной компании.
«Мозг вынесли, курицы», — сердито подумала Инна, ловя взглядом каждого выходящего от колдуна. Тот, видимо, работал, как конвейер на китайской фабрике, тратя на каждого посетителя примерно по двадцать минут. С каждой минутой ожидания нетерпение возрастало, и когда она, наконец, приблизилась к крыльцу, то помощь колдуна стала казаться едва ли не самым заветным желанием.
С глянцево-коричневого лица колдуна на неё зорко посмотрели небольшие глаза-буравчики. На Вайане была надета просторная серая футболка из вещевого ларька и пёстрый саронг с розовой полосой по подолу. Ничего не спрашивая, Вайан указал на плетёную циновку на полу, куда Инна покорно опустилась на колени.
Он взял колокольчик и повернулся лицом к алтарю, уставленному затейливыми фигурками индуистских богов и яркими цветами в низких вазах. Звук колокольчика сливался с невнятным бормотанием колдуна и резким запахом благовоний у алтаря. То ли от аромата благовоний, то ли от возбуждения Инну стало противно подташнивать. Вайан зыркнул на неё глазами и хрипло приказал на ясном английском языке:
— Давай деньги.
Инна заморгала. Положив колокольчик, Вайан выхватил плату так споро, что вместо свёрнутых в трубочку купюр на ладони осталось лишь невесомое прикосновение, схожее с дуновением тёплого ветерка.
— Смотри сюда. — Колдун взял две медные чаши и стал переливать воду из одной в другую.
— Ты любишь мужчину и хочешь, чтобы он был с тобой.
Откуда он узнал? Инна кивнула головой:
— Да.
Она не заметила, что ответила по-русски, но колдун вполне её понял и что-то быстро залопотал, то и дело поглядывая в сторону алтаря. С каждой секундой ритм его движений убыстрялся, пока не превратился в сплошное мелькание воды, рук, чаш и монотонного голоса, заполняющего её изнутри. Инна вдруг поняла, что непроизвольно раскачивается из стороны в сторону без возможности остановиться, потому что сознание, управляющее телом, принадлежит не ей, а подчиняется воле колдуна со щербатым ртом и тремя зубами.
Когда туман в голове сгустился настолько, что Инна перестала отличать явь от действительности, колдун положил руку ей на темечко:
— Теперь иди, твой мужчина ждёт тебя.
Ждёт? Олег? Почему-то она вспомнила именно об Олеге и похолодела: он же умер! И только когда дошла до ворот дома Вайана, сообразила, что колдун наверняка имел в виду Леонида, живого, здорового и вечно нуждавшегося в деньгах.
Двумя часами позже она сидела, сжавшись в комочек в гамаке на террасе, а Денис бегал взад и вперёд, крича и не выбирая выражений:
— Дурында стоеросовая! Достало ума потащиться к местным балийским шарлатанам. Ты хоть понимаешь, что это шоу для лопухов и туристов?! Или у тебя совсем нет соображения?
После сеанса у Инны в голове царила полная каша. Она едва помнила, как дотащилась до дома и почти без сил рухнула в руки подоспевшего Дениса.
— Колдун знал, что я пришла из-за Лёни, — всхлипнула Инна, — хотя я ему ничего не говорила.
— А из-за чего ещё приходят курицы с дрожащими губами? — взвился Денис. — Тут не надо долго гадать. Говори наобум и не ошибёшься.
— У куриц нет губ, у них клюв, — сказала Инна.
Она ощущала в теле непривычную расслабленность и опустошённость, словно долго-долго бежала, пока не упала в мягкую траву на косогоре. Именно в траву — густую, зелёную, с запахом душистого клевера и жужжанием пчёл, а не на песок под пальмами и попугаями.
Денис остановился напротив и недобро сощурил глаза.
— Кстати, я заплатил твой взнос за квартиру. Имей в виду, что если я увижу здесь твоего жиголо Лёнечку, то набью ему морду.
У Инны иссякли силы на спор, и она вяло отмахнулась.
— Он не жиголо. И деньги я тебе отдам.
