На удивительные источники приезжали посмотреть со всех уголков страны. Многие богачи предлагали немыслимые деньги за дом внутри городских стен, но по законам Тиринмина владеть такой собственностью мог только тот, кто здесь и родился, или в крайнем случае - его ближайший родственник, из-за чего жители ценили свой город, очень им дорожили и гордились.
Что же касалось деревьев на вершине холма, то это была ещё одна значимая достопримечательность Тиринмина, обросшая городскими легендами, слухами и небылицами. Вход в эту заповедную рощу был закрыт всем и каждому, а вдоль забора, который был настоящим произведением искусства местных кузнецов, скульпторов и каменщиков, непрерывно ходила стража. Охранять эту рощу, между прочим, было очень почётно.
На некотором отдалении от арки, ведущей в город, расположились деревянные заставы: одна на восточной дороге, ведущей к городу, а другая на западной. Досматривался каждый, кто собирался попасть в Тиринмин, особенно тот, кто был при оружии. Караван Кэлбена подъехал как раз к одной из них и остановился.
- Так, - протянул охранник, выйдя из деревянной будки, украшенной эмблемой города: букетом из четырёх синих полос, оплетённых лозой зелёного цвета. - Кто здесь у нас? Пеймские всадники. Неблизкий путь, господа. Добро пожаловать в Тиринмин, - сказал он, разглядывая двух спешивающихся воинов.
Из прицепа позади вышли стражники каравана, а Кэлбен подвязал вожжи и скрылся в переднем люке фургона. Пошарившись немного, он достал деревянный сундучок, из которого вытащил охапку бумаг, после чего выбрался наружу, подошёл к охраннику и протянул сразу всю пачку.
- "Ночные Змееяды" из Крубрада, четыре человека, - сосчитал охранник, бросив быстрый взгляд на стражников за спиной Кэлбена. - И ещё четверо "Конников Пеймских Мраморных Предгорий", - едва слышно пробурчал он, перебирая бумаги. - А вы, должно быть, вожатый каравана, - сказал он таким тоном, что было сложно понять, задаёт ли он вопрос или же делает вывод.
- Так и есть, - подтвердил Кэлбен. - Везём четверых купцов из Пейма и ещё двух из Крубрада.
- Хэб, Дарэд, проверьте всё, - приказал охранник.
Двое подопечных бросились к фургонам.
- Тиринминская стража, откройте! - донеслось откуда-то между повозок.
Спустя мгновение из фургона караванщика выбежал Хэб и крикнул:
- Начальник, да здесь полно оружия!
Тот с важным видом зашагал к колёсному дому, а Кэлбен - вслед за ним. Обойдя фургон, они поднялись на крылечко и, чуть пригнувшись, зашли внутрь. Начальник охраны внимательно осмотрел помещение: широкая комната лишь с небольшой перегородкой у самой двери; по углам развешаны красивые кованые фонари; на полу разбросаны потёртые выцветшие коврики за исключением одного, яркого, с красно-фиолетовым узором, валявшегося у стола; в стене напротив - деревянная дверца, ведущая на передок; справа от неё висит ловчая сеть; за ней - стойка с оружием; ещё дальше, в самом углу - небольшая железная печь.
К правой боковине фургона вплотную крепился узкий столик с широкой тумбой, чуть поодаль прямо к стене были приделаны несколько полочек. За ними стоял большой сундук, а рядом с ним на полу лежали шкуры - спальное место, отделённое от входа деревянной перегородкой. Центр комнаты пронизывала толстая квадратная колонна из дерева, на каждой стороне которой висело по мечу. К противоположной стене между двумя узкими окошками крепилась ещё одна оружейная стойка: с кожаными ремнями, деревянными засовами и металлическими застёжками, намертво зажимавшими каждый из опасных инструментов военного дела. А таких инструментов в комнате было немало: короткие и длинные мечи, военные топоры, копья, алебарды, палицы, луки и даже праща.
- Ну и ну, - поразился охранник. - Это всё ваше?
- Моё, - отрезал Кэлбен.
- И для каких же целей?
- Охотиться люблю.
Начальник стражи показал на двухлопастной двуручный топор, закреплённый горизонтально почти у самого потолка:
- А это зачем?
- По-разному охотиться люблю, - колко ответил караванщик.
- Да неужели? А может, планируете бунт учинить? Али везёте всё это разбойникам на западном тракте? - подозрительно прищурившись, сказал начальник.
- Такой досуг мне не интересен, - небрежно ляпнул в ответ Кэлбен. - А в чём, собственно, дело?
- А в том, что уже полгода как магистрат издал указ, запрещающий ввоз оружия в город. Разрешается только личное, да и то только воинам Добраобара. А вы в их число, как я вижу, не входите.
Кэлбен недовольно фыркнул.
- А вы сами-то откуда будете? Бумаги какие есть? - напирал охранник.
- Я сам по себе. Дела Добраобара меня не сильно интересуют, - ответил он и вышел из фургона наружу.
Охранник последовал за ним.
- Стало быть, чужестранец. На человека с восточных земель вы не очень-то похожи. Значит, из Ка?блоса.
Внутри у Кэлбена всё заскрежетало от злобы. Он ничего не ответил и стоял с каменным лицом, всматриваясь в даль безбрежной зелёной долины с гуляющими по ней впадинами и малоприметными возвышениями.
- Прошу извинить, уважаемый, но придётся оставить всё это оружие здесь. Сможете забрать, как покинете город. Опись я прикажу составить.
