- На повороте к Гли-Бам-Ронту у них, как я слышал, застава. Если ты проезжаешь днём, когда город закрыт, то платишь прямо там. Если едешь вечером, то есть выбор: либо заплатить и проехать дальше, либо пойти в город, и тогда с утра никакой платы за проезд с тебя требовать уже не станут. Думаю, не надо объяснять почему.
- Ну дела! - восхитился Руфрон. - И такое творится прямо в центре Добраобара! Неужели никто не жаловался магистрату? Они могли бы навести там порядок.
- Может, кто и жаловался. Но это ни к чему всё равно не приведёт. Во-первых, там, в целом, и так порядок. Народ Холмов сам никого не грабит и не позволяет обосноваться в этих местах лесным разбойникам. Во-вторых, плата за проезд всё-таки, видимо, не настолько большая, чтобы устраивать выясняловку, что мы с вами вскоре узнаем и сами. В-третьих, воевать с ними на их же земле - идея не очень удачная. Ну и, в-четвёртых, у Гоудана есть дела с этими людьми и портить отношения он не станет. Про последнее не спрашивайте, больше сказать не могу.
- Ну ты, дед, надоел уже со своими секретами, - рассердился Кэлбен.
Омнус виновато пожал плечами.
- Ладно, решено. Едем в Нурдайн, - отрезал караванщик, взял свою карту со стола и вышел из фургона.
***
Они проехали ещё несколько часов. Дневное солнце разлило по безбрежному голубому небу душную жару, дорога покрылась слоем мельчайшей бежевой пыли, клубящейся под тяжёлой поступью тарнов. Вокруг могучих тягловых животных вились мухи и оводы, садясь им на бока и намереваясь сытно отобедать, но толстая кожаная броня хорошо оберегала тарнов от подобных посягательств. Они всё также покорно брели по знойной равнине, едва ли не касаясь земли длинными чёрными рогами.
За всё это время местность никак не изменилась. Иногда в отдалении можно было узреть крестьянских лошадей или быков, влачащих за собой деревянные плуги с тяжёлыми железными лемехами. На выкошенных полях тут и там ёжились высокие стога. Путникам казалось, что даже изредка попадавшиеся участки леса были тщательно ухожены. Они миновали лениво извивавшийся в узком овраге мутный ручей, который при пересечении тракта нырял под бревенчатый мост на прочных каменных столбах, и вскоре пересекли ещё пару похожих речушек.
Неспешная размеренная езда длилась какое-то время, но затем Альден, прикрывшись от ослепляющих лучей жаркого солнца позаимствованной у Руфрона соломенной шляпой, заприметил клубы пыли на горизонте.
- Всадники! - завопил он.
Фургоны остановились почти сразу. Караванщик выбежал на обочину и всмотрелся в даль. Действительно, к ним кто-то приближался и уже находился у одиноко стоящей осиновой рощи, которую они проехали совсем недавно. Из люка, выходящего на облучок, высунулась голова Руфрона.
- Что стряслось?
- Похоже, к нам гости, - молвил Кэлбен. - Действуем по плану.
Торговец быстро кивнул, сверкнув гладкой лысиной, и скрылся внутри, после чего на крылечке появился Омнус и, прихрамывая, заковылял к переднему фургону.
- Ох, все кости уже ломает, а ещё столько ехать, - причитал он, проходя мимо Кэлбена.
Тот ничего не ответил и забрался в Руфронову повозку, из которой только что вышел механик. Когда тарны двинулись, уже был отчётливо слышен стук копыт. Кэлбен, спрятавшись на втором ярусе, стал гадать о том, заметили ли преследователи остановку фургонов или же нет. Такое странное поведение возничих могло вызвать подозрение. Однако совсем скоро стало ясно, что вслед за ними ехала не кавалькада, а всадник, всего один. Поравнявшись с повозками, он не то что не сбавил ходу, но даже не окинул путешественников взглядом, проскакав мимо во весь опор и оставив их в клубящихся тучах дорожной пыли. Проехав ещё немного, Кэлбен спустился, догнал свой фургон, подсел к старому механику и остановил тарнов.
- Похоже, что вестник. Наверняка из Тиринмина, но куда и зачем - неясно, - сказал он.
- Быть может, объезжает поселения, извещая о предстоящей войне? - спросил Омнус.
- Это вряд ли. Для этой цели с ним направили бы сразу нескольких воинов, которые проследили бы за исполнением указа. Но не исключено, что они вскоре проследуют за ним, так что надо быть настороже.
Подождав минут пятнадцать и убедившись, что следом никто не едет, путешественники вновь тронулись в путь. До самого вечера никаких внезапных происшествий больше не случилось. Заночевать решили, остановившись в придорожном сельском трактире, когда солнце уже склонилось к закату, утонув в деревьях, залитых алым заревом. Цены в отличие от Тиринмина здесь были уже не такими кусачими, но еда не менее превосходной: трактирщик попотчевал гостей ароматными свиными рёбрышками с печёной репой, картофелем и горчицей. Руфрон не позабыл отметить первый день путешествия (а заодно и удачный поворот событий, связанный с отъездом из города) знаменитым пеймским отваром, угостив им в том числе и хозяина уютного заведения.
