– Благодарю, – титулярный советник сунул в руку русского финна здешний четвертак, поднялся в номер, снял сюртук, расслабил узел галстука, уселся в кресло, расшнуровал и с наслаждением снял новые, а потому немного жмущие лаковые полуботинки. Пошевелив пальцами ног, чиновник раскрыл конверт. Телеграмма была от Григорьева и поступила в Выборг по полицейскому телеграфу. Начальник столичного Охранного отделения писал: «Рютенен установлен тчк это одесский мещанин Поднебесный Борис Викторов зпт 1879 года рождения тчк судился два раза кражи 896 зпт 899 зпт состоял учете одесском сыскном как кот тчк подробности письмом тчк».
«Интересно. Одесский мещанин поехал в Выборг с паспортом на имя Густава Бернтовича Рютенена. Получается, он прекрасно говорит по-фински, а это для одесского мещанина, скажем так, не типично. Русский, если финский язык и выучит, все равно никогда за Рютенена не сойдет. Если… Если!» Он потянулся к ботинкам и увидел на полу черного таракана огромных размеров. «Нет, все-таки не совсем Европа!» – почему-то обрадовался сыщик, убил таракана, обулся, подтянул галстук, вновь облачился в сюртук и вышел из номера.
– Отобедать желаете? – спросил портье. – У нас прекрасный ресторан, обеды с сексой и кофе всего по три марки с персоны! Милости просим.
– С чем обеды? – изумился титулярный советник.
Портье улыбнулся:
– С закусками. Около десяти видов разных закусок – соленых, копченых и тому подобное. Пардон, я иногда путаю слова – финский для меня такой же родной, как и русский.
– Вы местный уроженец?
– Да-с. Родился в Выборге и всю жизнь здесь прожил. Но русский, православный.
– И много в городе православных?
– Не считал-с, – улыбнулся русский финляндец, – но думаю, тысячи две наберется.
Выборгский полицмейстер, господин Самуэльсон, был шведом и совершенно не говорил по-русски. Они с Кунцевичем попробовали общаться на немецком, но вскоре от этой затеи отказались – полицмейстер и этого языка практически не знал. Пришлось прибегнуть к услугам переводчика. Им оказался секретарь выборгского гофгерихта[26], немец по фамилии Шмидт.
– Православный финляндец русского происхождения? В таком случае мы его быстро сыщем! – сказал секретарь, даже не докончив перевод.
– Отчего вы в этом уверены?
– Во всем княжестве проживает всего шесть тысяч русских, из них две тысячи в Выборге и еще две – в Выборгской губернии. Мы знаем год рождения, а стало быть, год крещения разыскиваемого, а у нас на все княжество только 32 православных прихода. Дадим поручения фохтам, те прикажут ленсманам[27], они за сутки обойдут все 32 прихода и завтра мы будем знать, где родился ваш герой и кто его родители. Дайте мне час времени, я подготовлю все необходимые запросы, а герр полицмейстер подпишет их у губернатора.
Шмидт наконец-то обратил внимание на напряженно слушавшего их полицейского и быстро-быстро залопотал что-то на местном наречии. Глава выборгской полиции согласно кивал головой.
В служебных занятиях образовался вынужденный перерыв, и титулярный советник решил заполнить его осмотром города. Шмидт вызвался быть его чичероне.
– А вам разве не надобно на службу? – спросил сыщик.
Немец усмехнулся:
– Финляндский чиновник отнюдь не обременен занятиями: по закону я должен в будни уделять своим служебным обязанностям время с 10 часов утра до 2 часов дня. Теперь – четверть третьего, то есть я уже переслужил. За весьма неплохое содержание я тружусь только 138 дней в году, а остальные 227 – совершенно свободен.
Кунцевич, проводивший на службе 360 дней в году, присвистнул:
– Ого! Но вы так говорите об этом, как будто это вам не нравится!
Немец пожал плечами:
– Я просто никак не привыкну. Я же приехал сюда только год назад, а до этого служил судебным следователем в Москве. Получая в России в три раза меньше, я проводил на службе 18 часов в сутки и почти не знал неприсутственных дней. А тут – служебный рай.
– Да, Финляндия великолепна! Чистота, порядок, люди относятся к друг другу с уважением, независимо от достатка и происхождения. Все вежливы, никто рукой не сморкается…
– Рукой, говорите? – секретарь усмехнулся. – Не хотите ли кофе? Посидим, выпьем, и я расскажу вам кое-что о Финляндии. Вот там, в парке – Эспланада-Павильон, у них лучший кофе в городе.
– Вы знаете, я бы не только кофе выпил, я бы и перекусил. Давайте я вас угощу?
Немец начал отнекиваться, но в конце концов, поддался на уговоры.
Они прошли по парку, уселись на террасе ресторана и под звуки игравшего неподалеку духового оркестра стали утолять голод и жажду.
– Так вот, насчет здешней жизни. Все русские туристы, прибыв в Финляндию, начинают восхищаться, возносить наши порядки, сетовать на Россию, на ее грязь, пьянство и нищету. Но все эти господа, и вы в том числе, путают туризм и постоянное проживание. Давайте начнем с нищеты. Знаете, сколько сельских обывателей княжества вовсе не имеют земли?
Кунцевич отрицательно помотал головой.
– Три четверти.
– Неужто так много?
– Да, и две трети от этих трех четвертей даже не могут позволить себе арендовать землю, а вынуждены батрачить на хозяина.
