– У нас тоже батраков хватает.
– Но не три четверти сельского населения!
– Нет… У нас безземельных крестьян мало, я, правда, не знаю, сколько, но гораздо меньше точно.
– Я знаю. Около пяти процентов в среднем по России. А здесь – три четверти всех крестьян. Крестьян, которые арендуют землю и избу, у нас зовут тропарями. Они работают по 15 часов в сутки летом и по восемь часов зимой, а помещичьи тропари летом начинают работать с рассветом, а заканчивают – с закатом. Тропарь не только пашет хозяйскую землю, но и колет хозяину дрова, таскает воду, чинит крышу. Но кроме барщины, которой в России давно нет, тропарь платит хозяину оброк – маслом, хлебом, рыбой. Он не может иметь у себя скотины, сколько захочет, не может наняться на работу к другому хозяину… Города у нас красивые, чистые, ухоженные. А вот поедем мы с вами на какую-нибудь мызу, вот вы посмотрите, как живут тропари и батраки. Последним вообще хлев для жительства выделяют – такую избу дадут, в которой жить невозможно: там и печка не греет, и в стенах щели, и крыша худа. А зимы у нас не мягче подмосковных.
– И у нас таких изб полно.
– Полно, не спорю. Я это вам к чему говорю? К тому, что чтобы узнать, какова жизнь в стране, надобно здесь поселиться и хотя бы год прожить… А вы, кстати, знаете, что здесь до сих пор секут?
– Неужели? У нас телесные наказания даже в армии в позапрошлом году отменили.
– А здесь обывателей порют за милую душу – мужчин прутьями, а дам розгами.
– Неужели и дам?
– Ну баб, но все равно. В России лет десять женщин даже на каторге не секут, а здесь секут, а до недавнего времени секли публично.
– Публично! Да не может такого быть!
– В прошлом году выпороли почти двести мужчин и около восьмидесяти женщин. Это я вам как секретарь судебной палаты говорю.
– Господи!
– Вот вам и господи. Хотите, еще удивлю? Вы знаете, что у нас фактически узаконены поборы с обывателей?
– Это как так?
– А так. Взыскал ленсман недоимку, восемь марок себе в карман, на вполне законном основании. Выдал судья решение – получил денежку, не заплатил обыватель пастору – он ни крестить, ни отпевать не станет. А знаете, сколько у нас получает судья? Уездный, например – это что-то вроде вашего члена окружного суда, – сорок тысяч марок в год. В два раза больше, чем сенатор в Империи.
– Это сколько же в рублях?
– Пятнадцать тысяч.
Мечислав Николаевич аж поперхнулся.
– Я три тысячи в год имею, со всеми надбавками, прогонными и столовыми, а мой начальник – пять… Впрочем, такое жалование судейского совсем неплохо – мзды брать не будет.
– Так они и не берут. У нас многие судьи, получая такие деньги, вовсе не служат.
– Как не служат?
– А так – нанимают исправляющего должность, платят ему копейки, а сами уходят в вечный отпуск.
– Кого, простите, нанимают?
– А какого-нибудь здешнего кандидата на судебные должности, едва вышедшего со студенческой скамьи юнца. А поскольку служат эти «исправляющие должность» недолго, то каждый такой «судья» старается оставлять дела, представляющие хотя бы минимальную сложность, нерешенными, откладывая их под всякими предлогами на другую сессию, следующему новичку.
– Вы мне такие вещи рассказываете…
– Не верите? А вы знаете, что у нас до сих пор нет суда присяжных? Что мы руководствуемся в судопроизводстве уложением Христофора, изданным в 1442 году? Что процессы у нас даже по самым мелким делам могут тянуться годами? Что судебные сессии у нас происходят не более двух раз в год? Вам известно, что многие наши судьи языка не знают?
– Финского?
– Финского. Недавно был в Або случай. Судили девочку за детоубийство. Судья-швед у нее спрашивает, кто тебя надоумил убить ребенка? Та отвечает: «Паховайнен». Судья объявил розыск этого самого Паховайнена и отложил процесс. И только через несколько месяцев выяснилось, что девочка сказала не Паховайнен, а «пахолайнен», что по-фински означает «черт».
– Боже мой! Почему же новых законов не принимают, у вас же парламент?
– Сейм, а не парламент.
– А в чем разница?
– Разница огромная. Сейм собирается раз в несколько лет, максимум на четыре месяца. Кроме того, он сословный, и депутатов от дворян и духовенства непропорционально больше, чем от горожан и крестьян. Каждое сословие даже заседает отдельно и имеет только один голос. А новый закон может быть принят только большинством голосов, то есть тремя против одного. Если дворяне и попы против – ни один закон не пройдет. В этом году, правда, Сейм реформировали, сделали всесословным и однопалатным, и даже дамам предоставили право выбора депутатов. Посмотрим, что из этого получится.
– Я думал, мы от всей Европы со своей Думой отстали, а тут вон как.
– Да, Империя нас обогнала. Ваша Дума вчера заседать начала, а нашу еще даже не выбирали.
– Удивительно, просто удивительно…
– Это я вам еще про финское пьянство не рассказал!
Выходило, что Бориса Поднебесного назвали в честь деда – его отец, Виктор Борисович, жил на хуторе рядом с русским поселением Красное Село, Кююролэ по-фински.
