– Это замечательно! За паспорт-то они его сразу задержат, тут интересы их Королевства нарушаются! Правда, и держать долго не будут – наверняка наш друг сошлется на то, что был вынужден воспользоваться подложным паспортом, чтобы сбежать от царских сатрапов.
– Пусть только задержат, я попытаюсь убедить его вернуться домой добровольно. Но чтобы его задержать, его поначалу надобно найти, – сказал титулярный советник.
– Искать его не надо. Главный инспектор столичной полиции выпил так много вина и сожрал так много стерляди на моих приемах, что просто не смог мне отказать. Ваш Небесный-Поднебесный-Виролайнен стоит в «Метрополе». Это здешняя самая хорошая гостиница. Двадцать второй нумер-с. Давайте бумаги, я их попытаюсь сегодня передать прокурору, а уж там как Бог даст. Будем надеяться на лучшее!
– И когда господин прокурор примет решение?
– А леший его знает. Но не сегодня точно. Да и не завтра – завтра воскресенье.
– Так Поднебесный же сбежит!
Посол пожал плечами:
– А вы его стерегите! Как стеречь-то, небось знаете, не зря в Охране служить изволите.
– Я в сыскной служу, ваше превосходительство.
– А, не велика разница.
Чтобы было удобнее следить за одесситом, сыщики поселились в одну с ним гостиницу. Караулили Виролайнена по очереди, а когда воскресным утром Поднебесный вышел на улицу, следить за ним отправился имевший соответствующие навыки Вельшин. Через пять часов оба возвратились в гостиницу.
– Ну, как вам столица Норвегии? – поинтересовался у сыскного надзирателя Кунцевич.
– Я столицу-то почти и не видел. Он извозчика кликнул и потребовал везти его в какой-то Хольмен-Кольмен, я, естественно, за ним. Народу на улице почти никого, думал, все, спалюсь. Ан нет! Скоро фиакров и пролеток стало столько, что не протолкнуться. Оказалось, что на эту гору в воскресенье чуть не весь город отправляется. И никакой это не хольмен, а настоящая гора! С нее такие виды открываются! А лес там какой! Воздух! Посетили мы с Борисом Викторовичем тамошние ванны на сосновых иголках, покушали ихней рыбки, по лесу побродили, да и домой. А как тут все дешево, Мечислав Николаевич! Я на все про все две кроны истратил, рупь по-нашему.
– Я тоже здешним ценам поражаюсь. Мы взяли нумер в лучшей гостинице города и платим за него полтора рубля. Я за столько клопов в Муроме кормил. Ну да ладно, хватит о дешевизне. Посол час назад записку прислал – договорился он со здешними полициантами вчера за ужином, сейчас придут за нашим чухонцем. Сегодня отдохнем, город осмотрим, а завтра будем его допрашивать и уговаривать домой вернуться.
Столица королевства раскинулась по берегу фьорда и была окружена со всех сторон невысокими горами.
Россияне прошлись по улице Карла Йохана от вокзала железной дороги до самого королевского дворца, подивились отсутствию на здешнем Невском по-питерски роскошных зданий и богатых магазинов. Постояв у дворца, уступавшего архитектурными изысками иной рязанской или тульской помещичьей усадьбе, вернулись к Стортингу – норвежскому парламенту, и с удивлением узнали, что его можно посетить – в воскресенье заседаний не было. Служитель провел их в главную залу, площадью чуть поменьше малой залы петербургской Городской Думы, где русские сыщики полюбовались большой, во всю стену картиной с изображением первого заседания Стортинга, на котором было объявлено об объединении Норвегии и Швеции под одну корону.
Пообедали они в столовой в ста саженях от парламента и за суп и жареную рыбу с картошкой, которые им подавала высокая блондинка в безукоризненно белом переднике, заплатили по 35 эре.
– Восемнадцать копеек! – не мог надивиться норвежской дешевизне Вельшин. – Дешевле, чем у фон Дервиза[34], да и не где-нибудь на Ваське, а в самом что ни на есть центре города!
– А Поднебесный небось здесь и поселиться хотел из-за дешевизны, не думаете? – высказал предположение Кунцевич.
– Весьма вероятно, – сказал надзиратель, запивая рыбу зельтерской водой.
Когда чиновник для поручений вошел в допросный кабинет полицейского участка, Поднебесный дернулся было, чтобы встать, но увидев вошедшего и безошибочно опознав в нем соплеменника, наоборот, откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, поприветствовал:
– А, господин опричник! Милости прошу.
– Я чиновник сыскной полиции, а не Охранного отделения. Фамилия моя Кунцевич, звать Мечислав Николаевич.
– А по мне все едино, где вы служите, я в разновидностях царских сатрапов не разбираюсь.
– Ой ли, Борис Викторович, ой ли? С вашим-то прошлым.
По лицу задержанного пробежала едва заметная тень. Кунцевич между тем продолжил:
– Мы передали норвежской стороне справки о ваших судимостях и копии с приговоров мировых судей, у коих вы изволили судиться.
– Судился, да. Воровал. А из-за чего? А из-за того, что жрать было нечего.
– Шли бы работать.
– В России честным трудом прокормиться нельзя.
Титулярный советник покачал головой:
– Это, безусловно, целиком и полностью вас оправдывает.
– Слава Богу, оправдывать меня не вы будете, а здешний прокурор.
– И вы думаете, он вас оправдает?
