– Да, это интересно. Помощники старших партнеров редко спускаются к нам в подвал. Свои запросы они, как правило, шлют по электронке или в эсэмэсках. Возможно, блондинка просто не была знакома с укладом. Или ее наняли по пониженной ставке. У них это активно практикуется. Затягивание поясов. – Он разгладил книжку. – Еще одна причина заниматься поиском вакансий.
– Желаю вам с этим удачи, – сказал Майло.
– Она нам всем не помешает. – Тони Бономм подмигнул.
По возвращении к машине я сказал:
– Бритни спустилась туда потому, что Лоуч планировал поразвлечься с Энид, а свою ассистентку загрузил липовым заданием, чтобы она отсутствовала. К несчастью для него, она вернулась раньше времени.
– Да… инцидент. Если это не трактовать как преступление, то делать больше нечего. Но я сверюсь с буквой закона.
– Есть только один способ выяснить это.
– Сделаем, как только вернемся.
У меня соображения были иные. Хотя что толку спорить.
Майло вел машину, а я играл со своим смартфоном.
Убийства в Лос-Анджелесе регистрируются в нескольких местах. Существует реестр лос-анджелесской полиции, список коронера, а также дополнительные файлы, в основном для статистических целей, которые ведет и обрабатывает уйма местных и федеральных агентств.
Из которых каждое требует пароля или иных подтверждений официального статуса.
Любой человек с доступом в Интернет может войти в рубрику об убийствах «Лос-Анджелес таймс» – регулярно обновляемый кэш, который предоставляет историю «по каждой жертве» – и, надо сказать, отлично с этим своим обязательством справляется.
Получение имени заняло у меня меньше минуты. Я сказал это Майло и зачитал ему дословно заметку:
«Родерик Солтон (34 года, белый мужчина) был найден мертвым в складском районе недалеко от здания суда на 1945 Саутхилл-стрит, в исторической части Южного Централа. Хотя Солтон значился помощником юриста в юридической фирме в центре города, его работодатели сказали, что вопросы судопроизводства в его ведение не входили. У его семьи не нашлось четкого объяснения, что переселенец из Юты Солтон, планировавший той осенью поступить в юридическую школу, делал ночью в том складском районе. Любого владеющего информацией просим связаться с детективом Роджером Энау из Юго-Западного отдела полиции Лос-Анджелеса».
Внизу прилагалось цветное фото полнолицего молодого человека с короткими темными волосами и открытой улыбкой. Дата смерти: шестьдесят восемь дней назад.
– Удачи тебе, Энау, – пожелал Майло.
– Что, не ас?
– Ты никогда не спутал бы его с тем, кому не все равно. Я давал показания в том суде: помойка, какие поискать.
– Я там тоже выступал, в качестве свидетеля.
– Там разве слушаются дела об опеке?
– Да, когда главный суд перегружен.
– А, ну тогда ты знаешь ту окрестность, как ее корректно именуют, «промышленных и складских помещений». Если там подобным образом умирает якобы «почтенный гражданин», то это обычно от секса, наркотиков или от того и другого. Но на ночь там все вокруг закрывается. Никогда не слышал о скоплении там проституток или наркодилеров.
– Что, по логике, делало его идеальным местом для свалки трупа. Между прочим, сравнительно недалеко от работы Солтона в центре. И адвокату та местность должна быть хорошо знакома.
– Опять эта чертова контора… Скверные дела начинаются там и заканчиваются в нескольких милях к югу. Кстати, я что-то пропустил причину смерти.
Я посмотрел.
– В списке не значится. – В груди у меня напряглось. – Слушай. Сделай одолжение, позвони Бернстайну.
– Чего ради?
Я сказал ему.
Майло побелел лицом.
Голос патологоанатома мрачно гудел по громкой связи:
– Правильно, пострадавший Солтон – единственное в округе отравление взрослого неопределенным образом, помимо той вашей Чейз. Я тебе уже говорил, что это не один и тот же токсин, так что не грей голову.
– У тебя есть какие-то чувства насчет методов осуществления?
– Методами и чувствами я не занимаюсь, я занимаюсь фактами. Если б я был спорщиком, то поставил бы на вероятность самоубийства, и только потом – убийства. Но пока у меня нет хоть каких-то доказательств, те самые «методы» останутся неопределенными.
– Делом занимается Энау, а потому хоть что-нибудь близкое к доказательствам ты вряд ли получишь.
– Это я понимаю. Не моя проблема, – припечатал Бернстайн. – Как ты на это набрел?
Майло пояснил, оставляя за скобками Алисию с Имельдой и фокусируясь преимущественно на нити к Ярмуту Лоучу.
– Адвокат Депау? – спросил Бернстайн. – У тебя есть связь между ним и пострадавшей Чейз?
– У них с Депау деловые и личные отношения. В ее отсутствие он управляет ее собственностью.
– Это и есть связь? – голосом скептика спросил Бернстайн. – Ты считаешь, она отсутствует, потому что он того хочет? Мой совет: будь осторожен. Чрезмерная изощренность творчества разъедает душу.
Мы с Майло переглянулись. Такой расклад не приходил нам в голову.
– Все возможно, Билл, – осмотрительно сказал мой друг.
– Надеюсь, что нет, – сказал Бернстайн. – Вселенная возможностей – дефиниция ада. Не сказать чтобы доказательно, но, на мой взгляд, провокационно. Ты усложнил мне жизнь.
