Внезапно картина боя резко изменилась. Казалось, что авиолеты Третьего континента получили приказ не продолжать бой; действительно, сейчас, когда в небо поднималось все больше авионов, авиолетчикам становилось все труднее удерживать свое численное превосходство в воздухе. Добившись главного – разбомбить базу, они начали постепенно оттягивать силы назад. Все, кроме пары абсолютно черных авиолетов, по-прежнему круживших над базой, словно стервятники, выискивающие жертвы. Это были те самые авиолеты-смертники, о которых все чаще говорили на мысе Горн. Поднявшиеся в воздух авионеры, уже зная, чего от них можно ожидать, благоразумно избегали сближения и держали их на расстоянии.
Ника пустилась было в погоню за отступающими авиолетами и очень быстро оторвалась от своих, но вскоре задалась вопросом: а стоит ли так рисковать? Ну, собьет она один авиолет. Или даже два. Что это изменит? Потеря врагом нескольких крылатых машин даже близко не сравнится с теми потерями, которые понесла их база!
Внезапно Ника увидела с трудом державшийся в воздухе одинокий авион с сильно поврежденным хвостовым оперением. Авионере потребуется вся ее удача, чтобы суметь приземлить свою летную машину в таком состоянии!
Впрочем, такого шанса ей могло и не представиться; вокруг подбитого авиона кружил авиолет, беспрепятственно поливая его пулеметными очередями.
Без раздумий Ника спикировала вниз, а затем, пользуясь преимуществом высоты, села вражеской машине на хвост – и предоставила Ванессе действовать. Короткими очередями застрекотал их пулемет.
Авиолет попытался уйти из-под обстрела: заходил то на вираж, то в «петлю», бросался в штопор и поднимался «свечкой», но «Молния» была намного быстрее и маневреннее, так что Ника продолжала упорно держаться на хвосте врага, а Ванесса не отпускала пулеметный рычаг до тех пор, пока авиолет внезапно не замер в воздухе, словно подбитая птица, а затем горящим камнем полетел вниз.
Ника проводила взглядом падающую на землю машину – и успела рассмотреть цифру
Ванесса первой выбралась из кабины «Молнии», а Ника еще некоторое время сидела за штурвалом, уставившись невидящим взглядом на приборную панель.
Подошел Ансель, постучал по стеклу.
Девушка заставила себя собраться и усилием воли отогнала образ юного, испуганного лица авиолетчика. Это война. К тому же она – дама; более того, она – авионера. Значит, она обязана быть сильной!
Жаль, что никто ее не предупреждал, как это, оказывается, тяжело – быть сильной…
Ника выбралась наружу – и ей пришлось опереться на авион; ноги не держали.
– Ты ранена? – испуганно спросил Ансель, подхватывая ее под локоть.
Ника отрицательно покачала головой. Нет, она была в порядке. Во всяком случае – физически.
Ансель с сомнением на нее взглянул, но комментировать не стал.
– Много повреждений? – спросил он.
Ника не успела ответить, ее опередила Ванесса.
– Не думаю. Кажется, по касательной чиркнуло несколько пуль, но и все. Хотя… – Девушка присвистнула, дойдя до хвоста. – Нет, посмотри-ка, триммер сбит, и подфюзеляжный гребень тоже надо подправить.
– Ты что, собираешься заниматься «Молнией»? – удивился Ансель.
– А у тебя есть возражения? – холодно осведомилась Ванесса. – «Гроза» на тебе, значит, кто-то должен заняться «Молнией». С учетом того, что происходит, – обвела она рукой царящую вокруг разруху, – я думаю, будет лучше, если мы разделимся. Или думаешь, я не справлюсь?
– Уверен, что справишься, – улыбнулся Ансель. – Просто я полагал, раз тебя назначили стрелком на «Молнию», то…
– То все остальное время, когда Ника не летает, я буду сидеть сложа руки? – холодно подняла бровь Ванесса. – Сейчас, когда каждая механикера на счету?
Ансель промолчал. Видимо, не знал, что ответить. Не скажешь же: «Да, именно этого я от тебя и ожидал». Да и Ника тоже. Но Ванесса их удивила. В очередной раз.
Мимо пронеслись санитары с носилками, на которых стонала раненая. Рядом с ними бежал Нильсон, на ходу ладонью зажимая рану на плече авионеры. Он был немного помят, но все такой же элегантный, в модном пальто и костюме – как и все, прямиком с Ассамблеи.
Увидев Нику, медбрат что-то сказал санитарам, и один из них занял его место возле раненой. Санитары продолжили свой путь к лазарету, а Нильсон бросился к девушке.
– Ника, слава небу! – воскликнул он. – Ты жива!
Мрачного взгляда, который бросил на него Ансель, Нильсон не заметил.
Или проигнорировал.
– Как видишь, – ответила Ника.
Заметив, что на Нике лица нет, он снова заволновался:
– Ты ранена? Давай я отведу тебя в лазарет!
– Отведи, – неожиданно ответил за Нику Ансель. – Она не ранена, но, кажется, у нее шок.
– Со мной все в порядке, я просто устала, – раздраженно заявила девушка; ей не понравилось, что кто-то принимает решения за нее.
– Вот в лазарете мы это и выясним, – заявил Нильсон и взял девушку под руку. – Тебя разве в детстве не учили, что медбратьев надо слушаться? – шутливо нахмурился он, почувствовав, что Ника упирается.
– Слушаться надо врачей, – поправила Ника и невольно улыбнулась.
