Но даже этот аромат не мог отвлечь меня от мыслей о новом боссе.
Его голос, когда он сказал: «Продолжайте, я весь внимание» – до сих пор звучал у меня в ушах. И эти его глаза… Господи, Ирина, ты что, влюбилась в своего босса за один день?
Мой телефон завибрировал, я чуть не подпрыгнула. Ленка. Спасение. Я схватила телефон, встала.
– Павел, я в туалет, – бросила, не глядя на него. Он что-то буркнул, но я уже мчалась в уборную, закрывая за собой дверь. Нажала «ответить» и выдохнула.
– Лен, ты не поверишь, что за день! – выпалила, прислонившись к холодной плитке стены. – Я опоздала, врезалась утром в «Мерседес», чуть не подралась с Анжеликой, а потом… бери выше. Тот тип, которому я врезалась, – мой новый босс!
– ЧТО?! – Ленка завопила так, что я отодвинула телефон от уха. – Ирка, ты серьезно? Тот хлыщ с «Мерседесом»? Новый босс? Да ты влипла мать!
– Не то слово, – простонала, глядя на себя в зеркало.
Моя блузка, которая, клянусь, еще утром сидела нормально, теперь казалась тесной, подчеркивая каждый лишний килограмм. Юбка тоже натянулась, и я вдруг почувствовала себя толстой коровой, которая врезалась в «Мерседес» красавчика-босса.
– Лен, он вошел в конференц-зал, как будто король. Костюм, парфюм, глаза эти его… Я чуть указку не уронила! И он смотрел на меня, как будто… ну, не знаю, как будто я ему должна что-то. А я просто стояла и презентовала, как дура, пока он там сидел и пялился.
– Ира, – голос Ленки стал серьезнее, – ты только не влипни опять, ладно? Помнишь Игоря? Тоже был красивый, успешный, весь такой… идеальный. А потом что? Выбрал работу за границей, а тебя даже не позвал. Разбил тебе сердце, а ты потом полгода собирала себя по кусочкам. Новый босс, может, и горячий, но держи себя в руках.
Я замолчала, чувствуя, как в груди что-то сжалось.
Игорь. Да, тот самый Игорь, который был моим «большой любовью» три года назад. Высокий, обаятельный, с улыбкой, от которой я таяла, а мои трусики становились влажными, прости господи.
Он был архитектором, как и я, только уже тогда метил в звезды. Мы встречались почти год, и я думала, что это навсегда. А потом ему предложили работу в Лондоне, и он уехал. Без меня. Без единого слова о том, чтобы я поехала с ним.
Просто сказал: «Ир, это мой шанс»
И все.
Я осталась с разбитым сердцем и комплексами, которые с тех пор только росли.
– Лен, я не дура, – ответила, но голос дрогнул. – Я не собираюсь влюбляться в этого мажора. Он, наверное, такой же, как Игорь. Только с «Мерседесом» и парфюмом за миллион.
– Вот и правильно, – Ленка вздохнула. – Ты звезда, Иринка. У тебя талант, у тебя характер. Не дай какому-то боссу сбить тебя с ног. И, кстати, как там Павел? Ты же с ним в кафе?
Закатила глаза. Павел. Я совсем забыла про него.
Он, наверное, все еще сидит там и ждет, что я вернусь и начну его утешать. Но, честно, у меня не было ни сил, ни желания. Его нытье про повышение, его обиженное эго… Все это казалось таким мелким по сравнению с тем, что творилось у меня в голове.
– Павел ноет, что его повышение накрылось, – ответила, усмехнувшись. – Сидит, как принц на горошине, и ждет, что я буду его жалеть. А я… Лен, я даже салат не ем, потому что думаю о том, как новый босс смотрел на меня. Это ненормально, да?
– Ненормально, что ты не ешь салат, – хмыкнула Ленка. – Слушай, Ир, дыши глубже. Этот просто босс. Ты сделаешь свою работу, он увидит, какая ты крутая, и все. Не надо никаких драм. И с Павлом разберись. Если он ноет, может, он не твой принц?
Фыркнула, отключилась, , но в душе что-то кольнуло. Павел был хорошим. Надежным. Но его самовлюбленность, его вечное «я, я, я» начинали меня утомлять.
А Тимур…
Посмотрела на себя в зеркало, поправила пучок, который уже начал разваливаться, и глубоко вдохнула.
Но в глубине души я знала, что этот обед, этот день, этот новый босс – все это только начало. И что-то подсказывало мне, что этот «крутой поворот» будет самым опасным в моей жизни.
Мой гостиничный номер вызывал уныние.
Он выглядел так, будто его обставляли в эпоху позднего застоя. Потертый ковер, занавески с цветочным узором, от которого рябило в глазах, и кровать, скрипучая, как мои надежды на спокойную жизнь.
На тумбочке стояла бутылка воды, которую я так и не открыл, и телефон, все еще горящий от недавнего звонка отца. Вечер был в самом разгаре, за окном – унылый пейзаж этого городишки, где единственным развлечением, похоже, было пялиться на панельки и мечтать о возвращении в Москву.
Но мои мысли были заняты совсем не пейзажами. И не работой. И даже не отцовскими нотациями. Они были заняты ею. Ириной Владимировной.