На первый взгляд может показаться, что «Фигуры в черном» превозносят один тип интерпретации над другим, а именно – продвигают деконструктивистские подходы. Однако Гейтс использует в своей полемике все упомянутые тексты, будь то работы Уиттли, Уилсона, Дугласа или Рида, чтобы уже потом оценить их за их постструктуралистский потенциал или, наоборот, обесценить за его отсутствие. Я уже обращала внимание, что даже в самых дерридианских, по мнению Гейтса, книгах мы все еще находим скрытое беспокойство по поводу соответствия одной черной писательницы своей расе, а другой – ее жизненному опыту. Так что по той причине, что Гейтса направляют критические импульсы, не соответствующие его общей концепции, он реализует их в двух главах о женщинах, непреднамеренно маркируя Филлис Уиттли и Харриет Уилсон как менее утонченных, сложных, сознательных и новаторских авторов, чем их коллег-мужчин. Как отметила Дебора МакДауэлл, гендеризация высокой теории как «мужской» и теоретической отсталости как «женской» также повлияла на противоречивую пикировку между Джойс Энн Джойс и Гейтсом/Бейкером, опубликованную в
И, хотя Гейтс, с его теоретически взвешенной позицией и статусом черного интеллектуала из Йеля, безусловно победил в этих дебатах, упрек Джойс от этого не теряет силы. В своей критике она использует расовую аргументацию, почерпнутую из манифестов движения «Черного искусства», обвиняя Гейтса, Бейкера и остальных в том, что они обращаются к афроамериканцам, используя «отстраненный и стерильный» евроамериканский жаргон, бессмысленный для большинства черных[328]. О Гейтсе она говорит, что «черный литературный критик должен остерегаться любой стратегии, умаляющей, или, как в данном случае… нивелирующей его черноту»[329]. Впрочем, как было отмечено выше, критики вроде Филиппа Брайана Харпера показали, что националистические стандарты аутентичной черноты Джойс в глубине своей основаны на представлениях не только о расе, но и о гендере и сексуальности, особенно на превалировании гетеросексуальной мужественности. Так что совершенно неудивительно, что Джойс, предусмотрительно употребляя местоимения «он или она», пишет об афроамериканцах как о «черных людях»[330], а едва завулированной мишенью ее критики черноты Гейтса является его мужественность. Фактически, как только Гейтс достает свои большие теоретические пушки, чтобы утвердить свою мужественность в академии, где доминируют белые, он тут же подрывает ее для тех, кто воспринимает расу с точки зрения, актуальной за пределами Лиги плюща. Для афроцентричного мужчины или женщины с улицы танцевать замысловатый танец с Деррида – это значит не просто надеть белую маску. Это своего рода дрэг.
