Филологи З.Н. Люстрова, Л.И. Скворцов, В.Я. Дерягин в книге «Беседы о русском слове» сообщают по этому поводу следующее: «Наречие “на-гора” пришло в современный язык из профессиональной речи шахтеров. У шахтеров “выдать на-гора”, “поднять на-гора” значит “поднять уголь и подняться вверх на поверхность земли, из шахты”.
В русской орфографии закрепилось написание этого наречия через дефис, но совершенно очевидно, что образовалось оно из сочетания предлога
Ответ на первый вопрос мы найдем в традиционной терминологии русских шахтеров. В Горном словаре, который был опубликован в 1841 году, отмечалось, что слово “гора” у горняков обозначало рудник. “Он знает гору” – так говорили о человеке, имеющем опыт горняцкой работы. “Идти в гору” значило “спускаться в рудник”.
Известный советский языковед, крупнейший знаток донских говоров А.В. Миртов замечал, что в речи шахтеров центральных районов Донбасса “горой” называют наземные сооружения шахты. “На горах, – писал Миртов, – работают поверхностные рабочие, т. е., которые не спускаются в шахту”. В записях А. В. Миртова, сделанных в Донбассе в 20-х годах, находим такие обороты: “Выехал на гора” – значит из шахты на поверхность; “Опомнился только на горах”.
Такое употребление слова “гора” в речи шахтеров не случайно. В русском языке слово “гора” издавна имело значение “сверху, наверху”. В некоторых областных говорах и теперь “горой” называют чердак или мезонин; в отдельных местах “гора” – это “высокий берег реки”.
И на второй вопрос, почему в сочетании “на-гора” такое необычное окончание, мы можем найти ответ в народной речи. В некоторых русских говорах наблюдается употребление имен существительных женского рода в форме именительного падежа вместо винительного. На русском Севере, на Урале, в Сибири можно услышать такие, например, выражения: “Надо баня топить”, “Надо труба провести” и т. п. Можно предположить, что традиционное шахтерское словечко “на-гора” появилось как раз в тех местах, где в речи жителей наблюдаются такие обороты с именительным падежом вместо винительного».
«В старину, – как пишут Е. Грушко и Ю. Медведев в книге “Современные крылатые слова и выражения”, – провинившегося или обидчика выдавали головой обиженному (то есть он получал право распорядиться чужой жизнью) или отъявленного должника выдавали головой на расправу или в рабство».
Русский писатель-этнограф С.В. Максимов в своей книге «Крылатые слова» (статья «Выдать головой») пишет, что этот обычай известен был еще в XII веке, когда с князя за вину бралась волость, а прочих людей отдавали головой, причем последняя выражала понятие о личности. Отданный головою за долг поступал к заимодавцу с женою и детьми в полное рабство и в работу, которую и отбывал до тех пор, пока не покрывал весь долг. Во время местничества оскорбитель был бит батогами и потом обязан был просить униженно прощения у обиженного и жалобщика: кланяться в землю и лежать ничком до тех пор, пока оскорбленный не утишится и не поднимет со словами: «Повинную голову и меч не сечет». Словом, в старину это означало предание суду за преступление с лишением гражданской свободы, а также во временное рабство за долги. Тогда «брат брату (шел) головой в уплату», а теперь нечаянно, без умыслу выговорить в неуказанное время неподлежащему человеку условленную тайну значит то же, что «выдать головой».
Вечный двигатель, или, на латыни,
По старинной примете, порчу на человека можно напустить по обрезкам ногтей, по вычесанным волосам, по любому мусору из его дома, поэтому сор обычно сметали под порог (оттого в избах всегда высокие пороги), а потом сжигали в печи. Вынести сор из избы означало навлечь на свой дом беду.
Выражение имеет библейское происхождение.
