В Ветхом завете (Книга пророка Исаии) сказано: «Воспряни, воспряни, восстань, Иерусалим, ты, который из руки Господа выпил чашу ярости Его, выпил до дна чашу опьянения, осушил». В смысле: сполна принял наказание, уготованное городу Господом.
«Один из видов гадания “на судьбу”: варят крепкий кофе, выпивают, а следы осадка (гущи) внимательно разглядывают, поскольку ее подтеки, узоры означают или тайных врагов, или большую удачу, или любовь и т. д. и т. п.»[15].
Известный русский языковед М.И. Михельсон в своем труде «Крылатые и меткие слова» приводит такое объяснение этого выражения: «Во Франции один адвокат при разборе дела о петухе (gallus), принадлежащем некоему Matthias, говоря, по тогдашнему обычаю на латинском языке, вместо gallus Matthias (петух Матиаса), путаясь, говорил galli Matthias, т. е. петуха Матиас. С тех пор путаницу, бестолковщину, бессмыслицу называют галиматьей».
Несколько иначе объясняет это выражение русский писатель-этнограф С.В. Максимов в своем труде «Крылатые слова» (статья «Галиматья»):
«Жил себе в Париже врач, обладавший необыкновенным даром смешить своих больных в такой степени, что вынужденный смех служил освежающим и зачастую целительным лекарством. Приедет он, насмешит и уедет, не оставив ни клочка рецептов. Между тем больной уже почувствовал облегчение, обрадовался, похвастался перед знакомыми, всех удивил и соблазнил. Доктор – по имени Галли Матье – вошел в моду и получил обширную известность и практику. Его стали приглашать нарасхват и, конечно, затруднили ему личные посещения: надо было придумать новый способ. Он стал вместо себя рассылать своим пациентам печатные листки, в заголовке которых стояло его имя, а под ним разнообразные остроты и каламбуры. Отсюда производят обычай называть бессвязный и бессмысленный вздор, словесную чепуху именем и фамилией оригинального и счастливого целителя душ и телес. Впрочем, у народа для пустословов, вздорных болтунов, умеющих городить такую чепуху, от которой вянут уши, алалой (по звукоподражанию, как уже сказано раньше, от алалыкать или картавить, нечисто произносить буквы и слова), имеется и на это слово, подобно многим другим, потускневшим от долговременья, иное толкование. Оно зависит от анекдота о французском адвокате, отличавшемся рассеянностью и скороговоркой. Защищая, по обычаю того времени, на латинском языке какого-то Матьяса, у которого украли петуха, он называл самого клиента петухом, говоря вместо Gallus Matthiae – galli Matthias. Предлагается желающим на выбор любое толкование».
Как сообщают известные литературоведы и лексикографы H.С. и М.Г. Ашукины в своей работе «Крылатые слова», символ, ныне известный как «галльский петух», родился в эпоху Великой французской революции. И изначально он символизировал не Францию (то есть Галлию, как в Древнем Риме называли территорию, на которой ныне размещаются Франция, Северная Италия и Бельгия), а бдительность, столь необходимую, как считали авторы этого образа, для революции и молодой республики. А поводом для рождения одного из символов французской революции послужила идея выпустить новую монету в 20 франков, вид которой отвечал бы новому времени.
Был объявлен конкурс на лучший эскиз этой монеты. «После того как Огюстeн Дюпре предложил вычеканить гения Франции, пишущего на жертвеннике, – сообщается в отчете жюри конкурса 1791 года, – члены комитета посоветовали прибавить с одной стороны жертвенника петуха – эмблему бдительности». Проект Дюпре с добавленным к нему петухом и был использован для чеканки двадцатифранковых монет.
Петуха, изображенного на монетах, французы, считавшие галлов своими предками, осмыслили как «галльского петуха» и вскоре стали считать своей национальной эмблемой. Дело было в омонимичном звучании на латинском языке двух слов – «галл» и «петух»: они называются одинаково – «gallus».
Из басни «Два мальчика» И.А. Крылова.
