Изначально – название краткого изложения основных догматов христианского вероучения.
От латинского выражения «без заботы»
Как пишут Е. Грушко и Ю. Медведев в книге «Современные крылатые слова и выражения», изначально так говорили о татарских мирзах, которые после покорения Казанского царства Иваном Грозным старались получить от него всяческие льготы и поблажки, жалуясь на свою участь и понесенные в войне потери и убытки.
Русский писатель-этнограф С.В. Максимов в своей книге «Крылатые слова» отвел этому выражению отдельную статью («Казанские сироты»), в которой он писал следующее:
«“Казанский сирота”, а равно и “нищий” из того же места, как московский жулик и петербургский мазурик – тип особенный и самостоятельный. Это – не тот сирота, который, оставшись безродным и круглым, жмется и прячется по углам, чтобы не заметили, не задели и не обидели. Он робостью и смиренством вызывает сердобольную слезу и в беспомощном положении всегда находит покровителей. В самых бедных деревушках, которые сами стоят без покрышки, эти бедняки с голоду не умирают, потому что “за сиротою сам бог с калитою”, – с тем мешком со сборным подаянием, который стал историческим именем еще с 1340 г., со смерти первого московского князя Ивана Калиты.
Казанский сирота – назойлив и докучлив: от него не отвяжешься. От других его всегда можно отличить по особому мундиру и ухваткам. При внешних признаках отмены он притом совсем не сирота и не нищий, а таким лишь прикидывается. Он – плут нагольный и образцовый притворщик: нищенством и попрошайством он простодушно промышляет, как подобные ему пензенские калуны, клепенские (смоленские) мужики и ведомые всему московскому люду и русскому миру воры и сквозные плуты – гуслицкие нищеброды. Разница у казанских с этими лишь только в местностях промысла: казанские “Волгам шатал, базаром гулял” и все князья, не без достаточных, однако, на то причин и оснований.
Большею частию они – потомки бывших казанских мурз – “плешь-мурзы-Булатовичи”, живой остаток старинных времен и ходячие исторические документы. Их породило и забаловало московское угодничанье, считавшее своею обязанностию их ласкать и приваживать не только в первые времена по завоевании всех татарских царств, но и в позднейшие, когда совсем уже “отошла татарам пора и честь на Русь ходить”. Еще царь Алексей Михайлович полагал обязательством и долгом для себя награждать этих плутов и попрошаек свыше всяких мер, особенно если мурзы решались переменить веру. В исторических актах много таких примеров. Вот один из довольно обычных.
