Новейший толковый словарь[55] дает выражению “семь пятниц на неделе” такое толкование: “О том, кто часто меняет свои решения, мнения. Собств. русск. Примерно с XVIII в. В пятницу, которая была свободным от работы днем, в базарный день, устраивались всякие сделки (прежде всего торговые), заключались они обычно в присутствии свидетелей, нанимаемых за определенную плату. Если нужно было расторгнуть договор, зарегистрировать его выполнение и т. п., то это делалось опять-таки в пятницу в присутствии тех же свидетелей. Свидетели, желая получить выгоду, часто торопили события, не дожидаясь пятницы”. На наш взгляд, объяснение неубедительное, поскольку свидетели никогда не влияли да и не могли влиять на сделки, тем более свидетели, “нанимаемые за определенную плату”.
Однако имеется возможность восстановить биографию выражения “семь пятниц на неделе”. Именно биографию, потому что оно не пребывало неизменным с момента своего возникновения, а изменяло свое значение с течением времени.
Пятница – особо важный день в христианской религии: в пятницу был казнен Христос. В дальнейшем в народных воззрениях на пятницу соединились самые различные языческие, бытовые и социальные обычаи, суеверия и предрассудки, выразившиеся в запрете работать в этот день. А раз можно не работать, значит, пятница – праздник, что и отразилось в пословице, помещенной в “Толковом словаре” В. И. Даля: “Семь пятниц (
Главное влияние на запрещение работать в пятницу («Кто в пятницу дело начинает, у того оно будет пятиться», «Кто в пятницу прядет, святым родителям кострыкой глаза запорашивает». – В. Даль) во времена крепостного права имели не религиозные праздники, приходившиеся на пятницу, а социальные условия. Царскими указами помещикам запрещалось занимать крепостных крестьян барскими работами только в субботу и воскресенье. Поэтому только в эти дни мужик мог работать на себя.
Помните, у Радищева в “Путешествии из Петербурга в Москву”:
“– Бог в помощь, – сказал я. подошел к пахарю, который, не останавливаясь, доканчивал зачатую борозду. – Бог в помощь, – повторил я. – Спасибо, барин, – говорил мне пахарь, отряхая сошник и перенося соху на новую борозду.
– Ты, конечно, раскольник, что пашешь по воскресеньям?
– Нет, барин, я прямым крестом крещусь, – сказал он…
– Разве тебе во всю неделю нет времени работать, что ты и воскресенью не спускаешь, да еще и в самый жар?
– В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть раз в неделю ходим на барщину…
– Как же ты успеваешь доставать хлеб, коли только праздник имеешь свободным?
– Не одни праздники, и ночь наша”.
И вот поскольку из своих дней мужику для отдыха было выкроить нечего, то оставался единственный выход: посягнуть на барщинные. Вот откуда родилась и укрепилась поговорка про пятничные праздники.
А та поговорка, про которую говорит Максимов и которая заключает в себе совсем иной смысл, гораздо моложе и обязана своим происхождением другим причинам и другой среде. Она, можно сказать, однофамилица праздничной.
Все современники свидетельствуют, что московские бюрократические учреждения XIX века в отличие от петербургских сохраняли патриархальные черты: в них главенствовали не законы и правила, а воля начальства и обычай. Так вот, по обычаю, московские чиновники в пятницу работали рассеянно, занятые мыслями не о делах, а о предстоящих днях отдыха. Пятница была их любимым днем недели.
Отец драматурга А.Н. Островского, чиновник, писал в 1822 году своему приятелю: “У нас весь год состоит из пятниц; для них все хлопоты и занятия; и они ж так скоро бежат, одна за другой”.
И в творчестве самого Островского имеется упоминание о пятнице в том же смысле. В “Очерках Замоскворечья” читаем: “А у меня вечеринка была; то есть не то чтобы бал какой, а так, по случаю пятницы; завтра, дескать, суббота – день неприсутственный; так можно и… таво… то есть ничтоже сумняшеся”. И к этой фразе Островский еще дает авторское примечание: “Пятница очень уважается у чиновников по вышеописанной причине”.
Можно представить, каково было отношение чиновников к просителям в пятницу и какова цена обещаниям, данным только для того, чтобы отделаться от докучливого посетителя. Эти обещания забывались тотчас же, и при новом обращении просителя решение чиновника, естественно, не имело ничего общего с прежним. Просители прекрасно знали это, свидетельством чего и является поговорка.
В 1826 году II.А. Вяземский написал стихотворение “Семь пятниц на неделе”, о котором А.С. Пушкин тогда же в письме к автору писал: “Семь пятниц” – лучший твой водевиль.
В этом стихотворении Вяземский отмечал и поверье, что пятница – несчастливый день: “День черный – пятница!” – кричит нам суевер, и заключающийся в этом выражении смысл:
