– Так что насчет Кубы? – На этот раз Марко поцеловал ее в губы, завлекающе, с обещанием удовольствия. – Океан, – снова поцелуй, – солнце, – еще один, – я, конечно же. Это комплексная сделка, – пошутил он, но в глазах не было и тени улыбки. Марко желал видеть ее рядом и отказ принимать не собирался.
– У меня ведь работа, – слабо возразила Трейси, хотя причина была весомой.
– Ты не думала начать собственную практику? Ты прекрасный адвокат, зачем тебе становиться младшим партнером, если ты можешь быть хозяйкой самой себе.
– Да, но мои клиенты…
– Твои клиенты приходят именно к тебе, – прервал Марко. – Уверен, у тебя не будет проблем с работой. У тебя есть я, а у меня много друзей, которым просто необходима квалифицированная юридическая помощь. – Трейси качнула головой, готовясь возразить, но Марко опередил ее: – Просто подумай об этом.
Она молчала: предложение было заманчивым, но оно связывало их с Марко еще крепче, буквально по рукам и ногам, будет ли она тогда хозяйкой самой себе?..
Бабочка с черными крыльями и голубым узором оттолкнулась от цветка вверх, буквально мазнув бархатом по лицу Трейси. Она испуганно отпрянула, затем смущенно рассмеялась, не понимая откуда этот страх, и в отношении предложения Марко тоже. Она подумает, обязательно подумает.
– Хорошо, – вслух произнесла Трейси, заметив, как одобрительно приподнялись уголки его губ. Он зарылся носом ей в шею, целуя неспешно и чувственно, вовлекая в любовную игру. Трейси откинулась на перила террасы, выгибаясь навстречу его ласкам и подставляя разгоряченную кожу мягкому морскому бризу.
– Марко… – протестующе шепнула она, когда он стянул лиф легкого платья, обнажая грудь и хватая губами сосок. – Нас же увидят. – Трейси слышала приглушенную итальянскую речь на соседнем балконе: если кто-то из отдыхающих решит полюбоваться пляжем, то помимо него насладится очень откровенной сценой.
– Пойдем в спальню, – Марко потянул ее прочь с залитой полуденным солнцем террасы. – У нас есть еще немного времени.
В адвокатскую контору к синьору Рикардо Малинари они приехали только после четырех часов дня. Сначала были деловые переговоры с партнерами, но Трейси не сильно прислушивалась, о чем велась речь, занимаясь изучением документов фирмы по производству оливкового масла, филиалы по продаже которого необходимо открыть в Штатах. Потом началась сиеста, и они отдыхали под широкими зонтиками уличного кафе, наслаждаясь потрясающим ягодным мороженым.
Трейси удивляло, почему деятельного энергичного Марко не раздражает некоторая медлительность, несобранность итальянцев. Но он в принципе с каким-то особым трепетом относился ко всему, что касалось его исторической родины: будь то обычаи, кухня, экспрессия в жестикуляции. Правда, в полной мере все это проявлялось именно здесь – на берегах апельсиновых садов и оливковых рощ. В обычной жизни Марко Мариотти был стопроцентным американцем.
– Синьорина Трейси, позволите угостить вас домашним лимонадом? Моя жена готовит его чудесно!
– О, благодарю, но не стоит, – отказалась она, пытаясь сосредоточиться на деле.
Рикардо Малинари добродушно отмахнулся от ее протеста и позвонил домой, велев жене принести печенье и лимонад. Трейси не сдержалась и искренне рассмеялась. Это был добродушный круглолицый мужчина средних лет: с загорелой кожей, мясистым носом и выразительными черными глазами. Его офис располагался на первом этаже, а наверху жила семья. Синьор Малинари казался шумным и часто отвлекался по мелочам, но был приятным, а главное, компетентным юристом. Они относительно быстро закончили, и Трейси сделала несколько серьезных выводов: они напрашивались давно, но убедилась во всем она только сейчас.
С точки зрения закона Трейси не совершала противоправных действий: она просто сопровождала юридическую чистоту регистрации нескольких предприятий. Но это если смотреть на уголовный кодекс прямо, а вот если приглядеться с разных сторон, или заглянуть внутрь, она совершала преступление – открывала ширмы для отмывания денег, полученных преступным путем, потому что ничего производить или продавать эти компании не будут. Конечно, никто напрямую ей ничего не говорил, возможно, заботясь о ней, не втягивая в криминал на полную, чтобы она всегда могла сказать: «Я ничего не знаю». А, возможно, Марко просто не доверял ей настолько, чтобы напрямую обсуждать эту часть своей жизни. Трейси много знала и многое видела, но ничего наверняка, и при желании она ничего не смогла бы доказать.
– Благодарю за сотрудничество, – она поднялась, – и рада была знакомству.
– И я, синьорина. – Рикардо Малинари учтиво пожал ей руку. – Если бы все американцы были так приятны, я бы перебрался за океан.
Трейси улыбнулась, а мысленно решила, что если Марко попросит ее заняться очередным юридическим вопросом, она сначала спросит, что именно от нее требуется, а потом уж заявит: «без проблем».
