– Не каждый, – запротестовала Трейси, но засмеялась, когда Сидни нетерпеливо отмахнулась, продолжая перечислять:
– Отказываешься от вылазок на охоту.
– Странно, что ты не отказываешься. Ты ведь с Дэном встречаешься.
– А, – бросила Сидни. – Это так, несерьезно. Пока не встречу кого-то подходящего.
– А Дэн, значит, неподходящий?
– Он, как платье от Донны Каран: понимаешь, что оно тебе не подходит, но все равно примеряешь, так на всякий случай.
– Цинично, – заметила Трейси.
– Как они с нами, так и мы с ними. Но продолжим: вся светишься как после трех оргазмов подряд. Улики на лицо, и в твоих интересах идти на сделку со следствием.
– Хорошо, – Трейси подняла руки, сдаваясь, и, склонившись к столу, заговорщически понизила голос и призналась: – Розовый кролик на батарейках
Сидни прыснула от смеха, но со своего конька не слезла:
– Я тогда сама отгадаю. Хм… – Она деланно задумалась. – Как же звали того мужчину, с которым ты провела весь вечер в плавучем казино?.. Вспомнила! Марко Мариотти, – Сидни нарочито медленно назвала имя, затем воскликнула: – Да ты смутилась?! Неужели он!
Трейси ничего не ответила, отвернувшись к монитору ноутбука, а Сидни уже серьезней произнесла:
– Он ведь женат, правда?
«Правда», – про себя подтвердила Трейси. Она и сама удивлялась насколько спокойно относилась к этому факту. С этой частью жизни Марко она не пересекалась. Его семья была полностью изолирована от глаз и ушей Трейси, наверное, как и Анжела строго оберегалась от такого рода открытий. Раньше Трейси и предположить не могла, что когда-нибудь будет встречаться с женатым мужчиной. Любые поползновения в свою сторону от несвободных представителей сильного пола пресекала тут же. Ты не полюбишь чужого мужа, если не будешь позволять ему приближаться к себе – Трейси всю сознательную жизнь руководствовалась этим принципом. Всегда, конечно, можно развестись, но багаж в качестве бывшей жены и детей ее не прельщал. У Марко детей не было – это радовало, но он никогда не разведется. Это Трейси усвоила четко.
Нет, она не спрашивала, и он сам ничего подобного не говорил, но кое-что она успела уразуметь из того мира, в котором проходила часть его жизни: семья и в прямом, и переносном смысле чтились выше любой силы извне. Ее это удивляло. Удивляло как женщина в том обществе слепо подчиняется мужчине. Марко много проводил времени с ней, Трейси, и порой она забывала, что где-то там, в северной части Манхэттена, его ждала другая женщина. Которая терпела, безропотно принимала его частые отлучки и совершенно очевидные измены. Могла ли что-то в судьбе Анжелы Мариотти изменить Трейси? Когда-то она задавала себе этот вопрос и ответ был очевиден: нет. Не она, так другая, только разница между «сейчас» и «ранее» была в том, что уходить от Марко больше не хотелось. Трейси влюбилась и теперь всецело пила это чувство, наслаждалась моментом и купалась во внимании. Трейси понимала, что их роман конечен, но ее это не волновало. Она не претендовала на Марко целиком и полностью, поэтому не была угрозой их с Анжелой браку.
– Вот черт! – воскликнула Трейси, наткнувшись на письмо из к Калифорнийской ассоциации адвокатов. – Мне нужно срочно в Сан-Франциско.
– А что случилось?
– Надо аттестацию пройти для подтверждение патента. Не пройду – отзовут разрешение на практику в Калифорнии. Сидни, пожалуйста, забронируй билет на сегодня.
– На сегодня? – встрепенулась она. – Я, по-твоему, волшебница что ли?
– Пожалуйста, – выходя из кабинета, взмолилась Трейси. – Я знаю, ты всё можешь. – Она поспешила к старшему партнеру – необходимо согласовать отъезд, – напоследок услышав, как Сидни фыркнула на такой откровенный подхалимаж.
Самолет приземлился в аэропорту Сан-Франциско в четыре утра – Трейси клевала носом в такси, надеясь, добраться до отчего дома минут за двадцать и сразу завалиться спать. Утром ехать в ассоциацию, но для начала сон, пусть всего пару часов. Она хотела сразу поставить будильник, затем удрученно бросила мобильник в сумку – он разрядился еще в самолете.
Утром она быстро оделась, на ходу глотая кофе и закусывая свежей булочкой с клубничной помадкой.
– Сядь, поешь нормально, – опустив газету, прокомментировал лихорадочные сборы дочери Гаррет Полански – отец Трейси.
– Пап, некогда, опаздываю.
– Дорогая, – сложив руки на груди начала Шарлотта, – ты живешь в постоянной спешке, а это…
– Ма-ма, – по слогам произнесла Трейси, сразу обрывая попытки залезть ей в голову. Шарлотта Полански – практикующий психотерапевт – практиковала, к сожалению для всего своего большого семейства, не только в клинике, но и дома
– Ну скажи хотя бы, как ты Роба уговорила улететь во Францию бухгалтером? – отбрасывая менторский тон, воскликнула Шарлотта.
– Потом, всё потом. Люблю вас, – убегая, крикнула Трейси. Она села в одолженную у отца машину, завела мотор и, включив телефон, ошеломленно застыла: от Марко было больше десяти пропущенных.
