Крылья бабочки полностью

Она долго думала, стоит ли его предупреждать об отъезде, но решила, что сделает это уже по прилету. Они не планировали вчера встречаться – он был занят, а звонить на мобильный вечером Трейси не любила в принципе, все время боялась, что рядом может быть Анжела. Но, судя по всему, он ее искал и искал настойчиво. Трейси поставила телефон на громкую связь, набрала Марко и выехала из гаража.

– Да, – его голос, спокойный, низкий, через пару гудков заполнил салон.

– Привет, – бодро поздоровалась Трейси, Марко пару секунд молчал, но потом все же поздоровался. – Мне срочно нужно было улететь, я пропустила извещение от ассоциации

– Когда ты возвращаешься? – оборвал на полуслове Марко.

– Надеюсь, дня через два.

– Хорошо, позвони потом – скажи номер рейса. Том тебя встретит, надо поговорить. – Он отключился, оставив ее в полном раздрае и недоумении: во-первых, даже не дослушал, где она. Зачем тогда вообще звонил! Во-вторых, она ему явно нужна по делу, отсюда такая настойчивость. И вопрос: что же это за «дело» будет мучить ее до самого возвращения.

Трейси без особых трудностей подтвердила квалификацию и через два дня вернулась в Нью-Йорк. Аэропорт Кеннеди был переполнен, но Том Ган не заставил себя искать – он вырос словно из-под земли на выходе: приветственно кивнул, взял чемодан и без лишних слов направился к как всегда натертой до блеска машине.

– Куда мы едем? – пытаясь завязать разговор, спросила она.

– К боссу. – Коротко и ясно. Может, поэтому Марко так ценил Тома? Его водитель не болтал попусту.

Трейси после пятичасового перелета чувствовала себя немного усталой, и надеялась, что Марко примет это во внимание, когда обрушится на нее всей своей яростной натурой

– Привет, – мягко поздоровалась она, сразу сглаживая углы. Марко сидел на диване в гостиной, вытянув ноги и внимательно что-то изучая в ноутбуке. Он мельком взглянул на нее, захлопнул черную крышку и поднялся.

– Как долетела? – Он приобнял ее за талию, а его губы скользнули по виску в невесомом поцелуе. Трейси удивило его спокойствие, но вне сомнения обрадовало: выяснять отношения не хотелось.

– Нормально, правда устала.

– Всё решила в Сан-Франциско?

– Да, – медленно проговорила она. Значит, Марко все же знал: куда и зачем она полетела.

– Отлично, – он улыбнулся, поглаживая полуобнаженную спину ярко-желтого летнего платья, затем прижал к себе с такой свирепой силой, что у Трейси вылетел весь воздух из легких. – Никогда не делай так больше, поняла? Не пропадай без звонка. – Марко ослабил хватку, позволяя ей вдохнуть и ответить.

– Хорошо, – холодно отозвалась она, недовольная таким обращением. Марко в последнее время стал мягче и даже нежнее, хотя чутким понимающим романтиком ему не быть.

– Я волновался, – глядя прямо ей в глаза, признался он. – Думал, что тебя надо искать в Гудзоне.

– Что? – переспросила Трейси, пока до нее не дошел смысл слов: – Это шутка?

– Конечно, – рассмеялся Марко, зарываясь носом в каштановые локоны, целуя макушку, но на деле его смех давно завял на губах. Он действительно испугался за нее. Метался по своему кабинету, пока его жена провожала его же родителей. Марко хотел предупредить, что заедет утром, чтобы за завтраком обсудить их поездку в Италию.

– А как ты узнал, где я? – весело поинтересовалась Трейси: буря вроде бы прошла мимо, можно расслабиться.

– Позвонил кое-кому. – Он не стал вдаваться в подробности: как бешено ревновал, предположив, что она посмела снова пойти на ужин с мужчиной – и ему было глубоко наплевать, что ужин – деловой, а мужчина – всего лишь коллега; как всерьез забеспокоился, когда не смог связаться с Трейси, что даже послал Тома к ней домой, но и там ее не оказалось, хотя время было поздним; как позвонил Максимилиану Уиллету и узнал из первых уст, куда подевался один из его адвокатов, с которым Марко хотел встретиться исключительно по делу. – Ты голодная?

Трейси на секунду задумалась, а желудок в это время предательский сжался – она была голодна.

– Да, но устала, чтобы куда-нибудь ехать.

– Я тоже не хочу никуда ехать, – он отошел к столику с телефоном, заказать еду, а Трейси, сбросив туфли, удобно устроилась на низком широком подоконнике, обитом бежевой мягкой замшей. Она с задумчивой улыбкой смотрела на вечерний Манхэттен, бурлящий внизу и хранивший величественное молчание на огромной высоте, подпирая небо блестящими шпилями небоскребов. Трейси была высоко, даже птицы не летали здесь, но больше ее это не смущало: раньше она боялась что ее сбросят вниз с сумасшедшей скоростью, теперь понимала, что жить стоит здесь и сейчас, не анализируя и не думая наперед, а завтра может не наступить в любом случае: сидишь ли ты в уюте и безопасности запертой, надежной жизни или порхаешь по острому лезвию, как беззаботная бабочка, одним взмахом ярких крыльев перелетая с цветка на цветок. Правда, крылья у бабочки хрупкие нежные – одно неосторожное движение – и их красота погибнет, но об этом Трейси старалась думать не часто.