Брендон долго расспрашивал консьержа, который на его удачу, как раз работал в день смерти Меган Палмер, но ничего нового так и не узнал. Он осмотрел холл дома и вышел через запасной выход во внутренний дворик: ухоженный, выложенный брусчаткой, с фонтаном и изогнутыми деревянными лавочками, – через дорогу площадь Юнион-сквер, зеленая и всегда наполненная людьми. Но привлекла его внимание пожилая женщина, кормившая голубей. Не старушка, но потрепанная жизнью: прохудившаяся одежда, давно нестриженные волосы с проседью и серый вязаный жилет – в августовскую духоту явно не подходящий. Голуби к ней так и тянулись, не просто ели с руки – облепляли с ног до головы, напоминая фильм из детства, где была похожая сцена.
– Удивительно, – подходя ближе, негромко прокомментировал Брендон.
– А что им меня бояться? – услышала его реплику женщина. – Я последние лет десять подкармливаю их.
– Вы здесь живете? – усаживаясь на скамейку, поинтересовался он.
– Ага, – она хлопнула ладонью по дереву скамьи, – прям здесь. Это они тут живут. – Женщина кивком указала на элитный дом. – Вон те окна видите? – Она ткнула пальцем куда-то в воздух. – Таунсенды. А те, – снова взмах рукой, – Вондербилги.
– Вы очень наблюдательны, – Брендон чуть улыбнулся и представился: – Брендон Стеклер.
Женщина хмыкнула, бросив равнодушный взгляд на иссиня-черный смокинг и дорогие часы.
– Абигайль, но все зовут меня Эбби. – Он кивнул, засвидетельствовав знакомство, а Эбби тем временем продолжила: – На память и зрение я никогда не жаловалась.
– Может вы и Меган Палмер знали? – скептически бросил Брендон, но видимо Эбби не жаловалась и на слух.
– Знала, конечно! – охотно откликнулась она. – Хорошая женщина была: приятная и всегда здоровалась, и муж ее тоже – вежливый такой.
– На память не жалуетесь, говорите, – вслух размышлял Брендон. – А случайно не видели миссис Палмер в день ее смерти? – Он и сам не понимал, к чему затеял весь этот разговор с бездомной, но отчего-то уходить не торопился.
– Ее нет, а вот мужа – да. Отсюда он заходил в дом. – Эбби указала на металлическую дверь запасного выхода. – Поздоровался, как всегда, хоть и смурной был. А минут через пятнадцать выскочил, взволнованный, нервный, на меня налетел, да так, что бутылка водки выпала из кармана и разбилась, а он даже не взглянул на меня!
Брендон напрягся:
– Вы уверены, что это было именно в тот день?
– Ха! Конечно! Сначала бутылки не стало, потом вообще электричество во всем районе выключилось. Я и сидела одна в темноте, как такое забудешь? – чувством спросила она. – И галстук у него забавный такой был, как пчёлка, – Эбби хмыкнула.
Паззл, в котором, казалось, всё сходится, потерял одну существенную деталь, и сейчас Брендон точно знал какую.
– Почему же вы не сказали о своих наблюдениях полиции?
– А кто станет меня слушать?! – Эбби вытащила из кармана жилета початую бутылку водки и сделала большой глоток.
«Действительно, кто?» – подумал он, поднимаясь и доставая из кармана пиджака бумажник.
– Эбби, я не буду говорить вам, что так жить нельзя, – Брендон протянул ей стодолларовую купюру, – но хотя бы купите нормальный виски, чтобы голова на утро не болела.
Эбби молча приняла деньги, чуть кивнув в знак благодарности, но не более того. Брендон же, скупо улыбнувшись, поспешил решать свое сложное математическое уравнение.
–//-
Окружной прокурор Роджер Холдер, откинувшись в кресле, поднес к губам бутылку холодного пива, делая большой глоток. Дональд Палмер – помощник мэра – сделал то же самое и довольно вытянул под столом ноги. В последнее время было много работы и вот так посидеть с университетским товарищем давненько не удавалось. Они с Роджером учились на одном курсе в Гарварде и всегда поддерживали приятельские отношения. Жизнь их сводила и разводила: разные города и стремления, но свел их воедино Нью-Йорк и политические амбиции.
– Ну и устал я за последние месяцы, – довольно потягивая пиво, проворчал Роджер.
– Адам тебя промариновал как следует сегодня, – заметил Дональд. Он случайно перехватил друга-прокурора, который был на аудиенции у мэра, и просидел в его кабинете не один час.
Роджер в ответ только кивнул, вновь возвращаясь к разговору с мэром. Адам Стеклер не был в курсе готовящейся операции, но в кое-какие нюансы его все же посвятили: это его город и скоро в нем разверзнется ад: полетят головы многих людей, которых считают столпами общества.
– Эй, дружище, да что с тобой? Ты аж осунулся. Если пиво не бодрит, у меня где-то был виски, – в шутку оглядев кабинет, сказал Дональд.
– Я просто вымотался за последнее время.
– Что-то затевается? – спокойно поинтересовался Дональд. Он давно заметил некоторую нервозность в официальных кругах, но не понимал, с чем это может быть связано.
Роджер посмотрел на него и кивнул, подтверждая догадку. Дональд в ответ молча ждал: выпытывать он ничего не будет, это ведь может показаться подозрительным, а светиться ему ни к чему.
– Затевается, – прокурор склонился к столу. – Мы скоро возьмем их, Дон. Обезглавим мафию. Ты даже не представляешь, на чьих шеях затягивается петля.
