– Я не пойду, – замотала головой она, когда Джо открыл клетку. – Я не пойду! – Трейси истерично взвизгнула, испытывая дикий страх перед бойцовскими собаками.
– Джо, – не повышая голоса, приказал Тэста, и Трейси буквально впихнули в вольер, оставляя синяки на руках, так сильно она упиралась. Потом клетка закрылась. Обе собаки поднялись, принюхиваясь, делая уверенные, даже элегантные, шаги в ее сторону. Трейси вжалась в стальные прутья и обернулась, собираясь молить о пощаде, но никого уже не было. Она осталась одна. Пес, тот, что крупнее, утробно зарычал, второй подхватил, затем собаки бросились, а Трейси закричала. Надрывно, испуганно.
Сколько прошло времени она не знала, но собаки продолжали с тихим лаем скалиться: то подходя так близко, что Трейси чувствовала вонь из их пастей, то отходя дальше, словно брали разбег, чтобы вцепиться прямо в горло. Она больше не кричала, только скулила и плакала, закрыв лицо руками. Это было страшно, страшнее, чем все, произошедшее до. Она боялась боли, боялась пыток, боялась смерти.
Трейси не услышала, как лязгнул засов, и кто-то грубо вытащил ее из клетки. Собаки тут же умолкли – словно ничего не произошло – и отправились в угол, возобновляя прерванное занятие – облизывание белых костей. В себя Трейси пришла только в машине, просто очнулась с тупой мыслью: она жива.
– Это очень умные псы, – веско заметил Пол Тэста, привлекая ее внимание. – Они нападают только по команде.
Трейси молчала, глядя в одну точку – на затылок Джо, уверенно гнавшего кадиллак прочь из Бруклина.
– А теперь, мисс Полански, мы потолкуем. – Она медленно обернулась к нему. – Вы знаете, что прелюбодеяние – грех? – Трейси молчала. – Знаете? – жестче переспросил он
– Я еврейка, – бесцветным голосом ответила она.
– Пусть так, – хмыкнул Тэста. – Просто не забывайте: вы – всего лишь шлюха Мариотти, не более. Запомнили? – Снова молчание. – Мисс Полански? – предостерегающие нотки заставили ее выдавить тихое «да». – Прекрасно. Джо отвезет вас, куда скажите.
Трейси, обхватив колени руками, сидела на полу в ванной, судорожно вздрагивая и не сдерживая рыданий. Если в машине с мафией она всеми силами глотала испуганные слезы, то сейчас дала волю отчаянию. Ей было страшно. Страшно, что ее жизнь теперь зависела от других людей и, к сожалению, не в переносном смысле. Ее затянуло в водоворот, в суровые джунгли Марко, в которых ценность ее жизни была ничтожной. Трейси понимала, что она ничто в разыгранном сегодня представлении. Истинная цель – он. Чего хотели добиться эти люди, как повлиять на Марко, или, возможно, нащупывали рычаги давления на него, она не знала, но боялась. Боялась и их, и его.
Трейси закрыла лицо руками, выплакивая пережитое, даже не пытаясь найти выход из ситуации или просто проанализировать случившееся. Казалось, душевные силы полностью покинули ее. Она сидела на прохладном кафеле, потеряв счет времени: сколько уже прошло – час, два, день. Сколько бы она еще прибывала в таком состоянии, если бы не услышала стук в дверь? Трейси испуганно замерла, словно маленький зверек, притаившийся в ненадежном укрытии, не делая попыток взглянуть, кто пришел. Она не хотела знать, потому что боялась: вдруг это снова за ней?
В сумке, валявшейся рядом на полу вместе с туфлями, зазвонил телефон. Громко, настойчиво. Затем стук повторился. Трейси вздрогнула, выплывая из тяжелого забвения, и потянулась к мобильнику. Мгновение, и она, моргнув, выскочила из ванной. Практически бесшумно клацнул замок, и Трейси буквально упала в объятия Марко. Она не видела растерянности на его лице, которая быстро сменилась беспокойством: Трейси, пряча лицо у него на груди, тихо заплакала.
– Милая, что случилось? – Марко мягко попытался заглянуть ей в глаза, но она только сильнее вжалась в него, словно хотела раствориться. – Тише, тише, – успокаивал он. – Расскажи мне, Трейси. Расскажи.
Последние слова хоть и были произнесены с заботой, но уже настойчивее. Всего единожды он видел ее в таком состоянии. Тогда ее похитили и чуть не изнасиловали…
– Посмотри на меня, – попросил он. Трейси только крепче обхватила его шею. – Взгляни на меня! – приказал Марко. Он хотел быть мягче, но чувствовал такую разъедающую тревогу, что больше не мог деликатничать.
Трейси испуганно подняла голову, и он внутренне содрогнулся. Она боялась. Марко видел это в затравленном взгляде. Сейчас она боялась даже его.
– Поговори со мной, – Марко нежно провел рукой по ее волосам. – Пожалуйста, милая.
И Трейси начала говорить: сначала тихо и сдавленно, затем громче, не сдерживая всхлипов, а он слушал. Внимательно и сосредоточенно. С каждым словом, с каждой уроненной на его ладонь слезинкой кровь закипала, а ярость металась внутри, требуя выхода.
– Что он сказал? – встрепенулся Марко, загоняя зверя в рамки. Еще не время.
