Марко задумался, вспоминая их первую встречу. Он еще тогда почувствовал ее скованность и напряжение, страх, который невесомыми духами окутывал ее кожу, но поскольку не смог найти ему объяснения, удовлетворился отговоркой. Но если же его догадка верна – это многое объясняет. Он тихо рассмеялся. И одновременно не объясняет ничего! К примеру, почему чип со схемой до сих пор не на столе у окружного прокурора? Разве добропорядочная гражданка Соединенных Штатов не так должна была поступить? А может, у Трейси ничего нет, или же она не такая уж и добропорядочная? Марко проверит, обязательно проверит. Комбинаций, как чип мог оказаться у нее, было множество, но он отчего-то выбрал самый необычный. Ну что же, в абсурдной ситуации и средства нужно выбирать соответствующие. Марко давно решил, что получит Трейси, а вот что будет делать с ней – зависит от результатов.
–//-
Шел третий день процесса. Сегодня присяжные должны были вынести вердикт. Положение дел складывалось откровенно не в пользу «Американ табако». На протяжении всего слушания доводы Трейси разбивались о общеизвестные факты: зависимость, травля людей, смерть от рака. Такую карту сложно перебить, особенно если твой клиент крупная богатая компания.
Она бросила взгляд на присяжных, внимательно слушавших Винни Донована. Адвокат в красках описывал горе миссис Эшбрук, она же в ответ теребила белый платок. И, судя по лицам, жюри прониклось ее историей.
Трейси снова посмотрела на истицу. Мэделин Эшбрук была худенькой сорокалетней женщиной с жидкими светлыми волосами и тусклыми водянистыми глазами. Она выглядела усталой, а это само по себе вызывало жалость и уменьшало шансы ответчика. Тем более что защита была крайне слаба. Это Трейси признала еще на этапе знакомства с делом, поэтому собралась сыграть в нападении. Она знала, что Стив Батч не поддержит ее решение, не одобрит выбранную стратегию, поэтому его в свои планы не посвящала.
– Мисс Полански, у вас есть вопросы к истице? – спросил судья.
– Конечно, ваша честь. – Трейси поднялась и уверенно вышла из-за стола. – Я соболезную вашей потере, – она искренне обратилась к Мэделин Эшбрук. – Миссис Эшбрук, я согласна: смерть близкого человека невозможно компенсировать материально, но «Американ табако» богатая компания, а пятьсот миллионов огромные деньги… – Трейси поймала бешеный взгляд Стива Батча, но сделала вид, что не заметила. – Также я согласна, что от зависимости тяжело излечиться. – Она дождалась, когда истица энергично кивнет. – Вам ведь это хорошо известно. – Эшбрук снова кивнула. – Сколько лет вы употребляли героин, двенадцать?
Мэделин побледнела, сильнее смяв платок, и бросила нервный взгляд на своего адвоката.
– Протестую, ваша честь! – закричал Винни Донован. – Какое отношение прошлое моей клиентки имеет к делу?
– Простите, ваша честь, адвокат истицы прав: уважаемое жюри собралось не для того, чтобы осуждать миссис Эшбрук за ее образ жизни.
Насколько знала Трейси, Эшбрук была в завязке много лет, но специально сгустила краски, исказила действительность, словно та до сих пор употребляет наркотики. Трейси очень ответственно подошла к выбору присяжных заседателей: половина из них курила, половина нет, но все были резко негативно настроены к наркотикам. Двое из жюри даже познали это на опыте близких родственников. Стив Батч, как и Винни Донован, посчитал ее выбор проигрышным – рассматривалось дело о курении, это не наркозависимость, но все же. Стив настаивал на отводе некоторых, но Трейси настояла. Сегодня она была главной.
– Миссис Эшбрук, вы были близки с матерью? – спросила Трейси.
– Да, очень.
– Очень, – повторила она, затем посмотрела на судью. – Ваша честь, можно включить проектор. Я хочу пояснить кое-что для жюри.
Загорелся экран и появились фотографии.
– Уважаемые присяжные, это, – Трейси указала на экран, – заброшенная ночлежка в Бруклине. – Снимки были качественными и яркими, фотографу отлично удалось передать всю грязь, нищету и ужас этого заведения. – Кара Эшбрук – мать истицы – провела последние десять лет жизни в этом месте. И я не понимаю – почему? – недоуменно пожала плечами Трейси, обращаясь к жюри. – Почему, имея дочь, и, наверное, крышу над головой, она жила с бездомными, практически на улице. – Она осуждающе посмотрела на истицу. – Миссис Эшбрук, вы требуете пятьсот миллионов компенсации за смерть матери, которую выгнали на улицу!
– Протестую, ваша честь! – вскочил с места Винни Донован. – Адвокат ответчика намеренно искажает факты и давит на мою клиентку!
– Протест принят. Мисс Полански, перефразируйте последнее утверждение.
– Конечно, ваша честь. Миссис Эшбрук, вы задавали себе вопрос, почему ваша мама умерла? Возможно, виной всему не курение, а условия жизни. Возможно, она и курила только потому, что стала не нужна собственной дочери.
– Протестую! – снова крикнул Донован. – Мисс Полански делает выводы, а не задает вопросы!
– Мисс Полански, – предостерег судья.
Трейси сокрушенно покачала головой.
– Ваша честь, у меня больше нет вопросов.
