Роб вспомнил Трейси и поморщился. Сестра ведь сразу посоветовала обратиться в полицию, а он все хорохорился, собирался сам решить вопрос с мексиканской шпаной, а вышло, что за прошедшие два месяца все, чего он добился – изрядно потрепанные нервы. Ему буквально не давали житья – угрожали и портили имущество. А еще Роб врал Трейси. Она звонила и всегда интересовалась: всё ли в порядке и что за заминки с открытием. Он же выдумывал всякие небылицы, не желая рассказывать правду и признавать ее правоту. Сейчас Карло предлагал ему снова иной выход, снова пойти в обход разумному совету сестры, но в этот раз Роб не хотел так поступать. Он решит свои проблемы с помощью властей.
– Нет, дружище, я сам, – твердо произнес он. Карло кисло улыбнулся и покачал головой.
–//-
– Ты просто обязана пойти со мной! Друзей не бросают! – исчерпав прочие аргументы, воскликнула Сидни.
Трейси деланно задумалась, хотя на самом деле согласилась еще на обещании: «Я буду приносить тебе капучино каждое утро в течение месяца». Почему бы, собственно, и не пойти? Она ведь собиралась отметить свою победу, а Сидни в течении уже двадцати минут рисовала заманчивую картину: плавучее казино, приглашенные – сплошь элита Нью-Йорка, среди которых будет много привлекательных богатых мужчин. Правда, внешняя привлекательность этих мужчин всего лишь предположение Сидни, но что все они материально обеспеченные – это она знала наверняка!
«Пусть лучше красивые, – подумала Трейси. – Зачем мне их деньги? Я и сама не бедна!»
– Хорошо, – уступила она, затем, прищурившись, полюбопытствовала: – А откуда у тебя приглашения на частную вечеринку богачей?
Сидни загадочно улыбнулась, делая вид, что не собирается раскрывать свой секрет, но, заметив, что Трейси напряглась – в последнее время она отчего-то не любила сюрпризов – выложила всё как есть:
– Дэну хозяин лайнера дал два пригласительных. Он защищал его пару месяцев назад, помнишь? – Трейси кивнула. – Дэн пойти не может, вот мне и отдал.
– Тоже за кофе?
– Нет, не за кофе.
– Даже так? – удивилась Трейси.
Сидни ничего не ответила, но щеки у нее порозовели, и она поспешила перевести тему разговора:
– Ты бы видела, какое платье я урвала на распродаже «Гуччи»!
Сидни оказалась права: плавание по Гудзону было захватывающим! Внутри корабль больше напоминал фешенебельные отели Лас-Вегаса: ресторан, несколько баров и шикарные залы с игорными столами. Рулетка, карты, кости – все, что только можно пожелать. Хрустальные бокалы и сверкающие позолотой трехъярусные люстры, белоснежные скатерти и накрахмаленные салфетки, на помосте расположился небольшой оркестр, лаская слух задорной мелодией, а искристое шампанское буквально лилось рекой. Трейси даже почудилось, что это современная версия Титаника, правда, меньших размеров.
Сидни стреляла глазами по сторонам, рассказывая историю своего внезапно случившегося романа с Дэном Коллинзом, затем, улыбнувшись, кивнула Трейси за спину и восторженно произнесла:
– У тебя, кажется, уже появился поклонник! И очень красивый, – добавила уже шепотом.
– Правда? – обернулась Трейси, встречаясь с горящим взглядом Марко Мариотти. Он сидел за одним из накрытых к ужину столиков в компании мужчины и двух девушек – молодых и красивых – и ни одна из них не была Анжелой Мариотти.
Трейси сдержанно улыбнулась ему, исключительно в знак приветствия и совершенно не желая поощрять, затем повернулась к подруге. «Как такое возможно?» – размышляла она. Будто сама судьба издевалась, постоянно сталкивая с человеком, которого Трейси всеми силами старалась избегать.
– Добрый вечер, мисс Полански, – его приветствие, сказанное вежливо, но интимно, в самое ухо, и дыхание, опалившее шею, сбивали с толку и приводили в смятение душу. Трейси, стараясь обуздать собственные эмоции, медленно повернулась.
– Здравствуйте, мистер Мариотти.
– Не ожидал вас увидеть, вы ведь не ужинаете.
– Я пришла исключительно пить, – Трейси шутливо покачала бокалом с шампанским. Марко улыбнулся и, скользнув по ней восхищенным взглядом, произнес:
– Вы прекрасны.
Она смутилась – комплимент казался не просто дежурной данью вежливости, а откровенным признанием. Это было уже слишком, но Трейси все же благодарно кивнула. Она ведь хотела сегодня быть особенно красивой – утонченной и соблазнительной одновременно, и платье выбрала соответствующее: длинное, сливочно-белое, приятно оттенявшее кожу, без глубоких вырезов и открытых рук, но зато облегающее, как перчатка, и с наполовину обнаженной спиной. Она небрежно собрала волосы на затылке и надела массивные сережки – собственное отражение Трейси сочла потрясающим. И Марко она тоже находила потрясающим, по крайней мере внешне. Он был красив, как грех. Так и хотелось упасть в его губительные объятия. Ни смокинга, ни галстука, ворот белоснежной рубашки свободно распахнут, оголяя ключичную ямочку и смуглую кожу, пиджак лениво расстегнут, а глаза горят, как самое яркое пламя. Темно-синее, как ночное небо.
