Что ж, грязное белье миссис Мэделин Эшбрук она вытащила на свет и развесила прямо перед носом уважаемого жюри. Трейси надеялась, что их смутит неприятный запах, которым за милю несло от этого дела. Она присела рядом со Стивом Батчем, ноздри которого раздувались, как у разъярённого быка. Корпорации, подобные «Американ табако», никогда не строят судебные процессы подобным образом! Они всегда остаются корректны и стремятся уладить конфликт более или менее мирным путем. Но ведь Трейси наняли не для того, чтобы она дипломатией занималась. Марко Мариотти хотел результата, и она приложила максимум усилий, чтобы добиться его. Получилось ли? Об этом они скоро узнают.
Заключительная речь Трейси Полански была краткой. Она сильно выступила в прениях и не хотела перегнуть палку, испортив тем самым впечатление. Присяжные заседатели удалились для принятия решения.
Час. Два. Три. Трейси спокойно ожидала вердикта, хотя внутренне вся сжалась, как тугая пружина. Казалось, что прошло слишком много времени, а результата нет. Она настраивала себя на то, что уменьшить сумму иска в несколько раз – отлично, но на самом деле жаждала победы, полной и безоговорочной. Трейси и сама не знала, почему для нее это стало так важно, но отчаянно стремилась к выигрышу. Она не любила поражений, наверное, как и любой другой человек, особенно если его профессия – это всегда соревнование, но сейчас хотела доказать всем, что ей не зря доверили вести процесс. «Господи, неужели я хочу впечатлить Мариотти?! – поразилась Трейси. – Нет, глупость какая. Я просто тщеславна!» – звучало не слишком убедительно, но ей такого аргумента хватило.
Дверь в зал отворилась, вошел судья, за ним – председатель жюри присяжных. Трейси задержала дыхание.
–//-
В ресторане «Элевен Мэдисон парк» Марко Мариотти обедал с председателем совета директоров «Американ табако» – Майклом Баффетом. Они коротали время за беседой, ожидая результатов из зала суда, но иногда Майкл – видный мужчина около шестидесяти, с манерами истинного аристократа – нервозно вздергивал руку, бросая взгляд на золотой «Ролекс». На кону стояли большие деньги, которые при нынешнем положении дел, никто не хотел терять, особенно, по нелепому судебному иску. Иску, который привлек лишнее внимание со стороны правящей верхушки к табачному бизнесу. Если они проиграются в пух и прах, то дорого заплатят за это. Столько, сколько и не снилось Мэделин Эшбрук.
– Судя потому, что происходит в суде последние два дня, нам все-таки придется выложить миллионов сто, – поджав губы, озвучил свои опасения мистер Баффет.
Марко оставался невозмутим. Он прекрасно понимал, какой подтекст заложен во фразе Баффета, ведь именно Марко настоял на привлечении к делу адвоката со стороны. Он на экстренном совещании инвесторов поднял этот вопрос, вспомнил все проигранные процессы и огромные деньги, которые им пришлось заплатить. Марко умел быть убедительным и перетягивать людей на свою сторону, а еще умел давить на людей. Именно так он поступил с президентом «Американ табако»: у него был солидный пакет акций компании, которые Марко с легкостью мог выкинуть на продажу и обвалить табачный рынок.
Марко безмятежно поднес к губам бокал с легким французским вином и, пригубив, слегка улыбнулся. Он и сам не понимал, отчего настолько спокоен. Сколько бы у него ни было денег, он умел их ценить и никогда не бросал на ветер. Но Марко желал знать, на что способна Трейси Полански, поэтому поставил на кон не только деньги, но и репутацию. Ему казалось, что эта женщина стоит того. И он надеялся, что скоро в этом убедится.
– Четыре часа прошло, – снова посмотрев на часы, пробормотал Майкл Баффет. – Что можно обсуждать… – У него завибрировал телефон, и он выразительно взглянул на Марко: видимо, звонил его адвокат.
Какое-то время он напряженно молчал, затем воскликнул:
– Да будь я сукиным сыном! – Чем немало удивил Марко: обычно Баффет оставался крайне скуп на эмоции. – Да успокойся, Стив, – продолжал он, улыбаясь. Затем обратился к Марко: – Присяжные постановили: мы не должны ни цента дочери женщины, которая курила сорок лет.
Губы Марко дрогнули в некоем подобии улыбки: Трейси Полански определённо стоила любых денег, и он готов был их заплатить.
И она считала так же! Трейси была довольна собой, разве что не прыгала, как девчонка, до потолка от радости. Каждое выигранное дело, вне зависимости от специфики и гонорара, воспринималось, как золото на самых прославленных соревнованиях, и давало сразу несколько жирных плюсов в дальнейшей карьере: Трейси подняла собственную планку, принесла огромные комиссионные своей фирме и даже прославилась! Первым делом по возвращении из суда она отправилась к мистеру Уиллету: он был доволен, просматривая репортаж Си-Эн-Эн. Громкое дело привлекло внимание журналистов, а его итог просто взорвал общественность. «Вот и моя минута славы», – подумала Трейси, прикидывая возможность стать партнером в двадцать семь лет…
