Маркиза посмотрела на меня скорбным взглядом, но больше обсуждать необходимость возвращения в прошлое не стала. Встреча с Балтазаром Коссой ничего хорошего не предвещала. Дело в том, что этот итальянский пират продал душу дьяволу с условием, что сам сатана будет использовать его тело, когда ему исполниться 42 года. Но и до достижения этого возраста Балтазар успел сотворить с поддержкой Дьявола столько зла, что даже некоторые демоны пришли в изумление. Однако самым страшным для Рая было то, что все черные дела творились от имени церкви, причем даже не инквизицией, к террору которой к тому времени все уже привыкли, а священнослужителями высокого ранга. После того как Балтазар стал Римским понтификом, возглавив католическую церковь под именем Иоан XХIII, я вообще стал сомневаться, что в Европе удержится христианство.
Надо отметить, мы тогда восхищались не столько хитростью Иблиса, с которой он взошел на папский престол, и не его жестокостью, сколько небывалой изобретательности Сатаны. Ведь убийства, насилия, прелюбодеяния, кровосмешение, совершаемые папой лично, могли поразить больше людей, чем демонов, а вот придумать индульгенцию мог только Дьявол. Посредством Балтазара удалось ввести индульгенции, которые прощали такой широкий спектр грехов, перечня которого даже в Библии нет. Причем расценки были самыми поразительными: убийство родителей или сестры прощалось за 1 дукат, убийство епископа – за 9, а скотоложство – за 12 дукатов.
Честно говоря, именно тогда я стал презирать людей, которые могли допустить подобное издевательство над собою. Потомки людей, которые ради веры в своего Бога шли на мучительную смерть, теперь с молчанием баранов взирали на превращение этой веры в бойню – последний путь барана. Библия же стала всего лишь инструкцией для палача. Конечно, ангелы позже восстановили равновесие, подарив миру великих поэтов, художников, музыкантов, мыслителей (коих, естественно, в свое время люди втоптали в грязь), но отношение к людям как к скотам у меня утвердилось в ту пору окончательно.
Пришло другое время, и теперь я понимал разницу между моим отношением к творениям Демиурга и тем, как воспринимают себя отдельные из этих творений. Я смог осознать пороки демона, мало чем отличающиеся от пороков человека. Несмотря на гордыню демона, он, порой, так же пресмыкался у ног того же Иблиса, как это делают многие люди. Я верил, что мой новый путь будет лежать вне этих пороков. Но как выйти на этот путь?
– Под каким видом идем совершать подвиг? – прервала маркиза мои тягостные думы.
– Ты останешься женщиной…
– Фи, – скривилась она. – Я-то рассчитывала на серьезные сражения.
– Еще посражаешься, – уверил ее я. – Тебе предстоит задача соблазнить Балтазара, будучи моей сестрой.
– Почему не женой?
– А зачем строить лишние преграды по пути к приманке? К тому же мне легче будет рекламировать тебя.
– Ладно, ладно, делай, как знаешь, только брось употреблять слова из будущего, мы ж на человеческом языке разговариваем – трудно подыскивать перевод терминов. Не знаю, какое значение у вас там придается слову «рекламировать», но у меня возникает ассоциация, что ты будешь ходить с моим портретом и всем меня предлагать. Это ж от латыни «выкрикивать»?
– Да, извини. Легенда подходит?
– Вполне.
– Еще, тебе придется сделать нам ауры фальшивых воспоминаний, чтобы мы не выделялись в среде других людей.
– Однако по их статическому состоянию можно будет понять, что они ненастоящие.
– По крайней мере, не в первую минуту.
– Тоже правильно. В нашей миссии все может решать одна секунда.
Без промедления мы решили готовиться к броску в прошлое, составив список вещей, необходимых для путешествия, и в объеме, который я-прошлый мог перебросить во времени. Прежде всего, мы сменили одежду, чтобы она соответствовала той эпохе, затем маркиза приволокла ларец с золотом и драгоценностями, которые мы разложили по кошелькам и карманам, надев что возможно на пальцы, запястья и шеи. Оружие подбиралось особенно тщательно – мы взяли пару шпаг с широкими превосходными клинками из дамасской стали. Они напоминали те утонченные мечи, которые были в прошлом на вооружении у итальянского дворянства, еще не отказавшегося от рыцарских атрибутов как в быту, так и в военном деле. Маркизе пришлось даже усилить себе руки, спину и ноги, трансформировав тело так, чтобы вес оружия не тяготил ее. Впрочем, расширив себе костную структуру и добавив мышц, она только приблизилась к идеалу чуть полной женщины пятнадцатого века.
Меня мы тоже слегка изменили, но лишь в лице, придав ему итальянские черты. Силы же в моем теле было достаточно, чтобы с легкостью разогнуть пару подков одновременно.
– Давай возьмем пистолеты, – предложила маркиза. – Или, может, смастерим какое-нибудь оружие из твоего времени?
