– Пистолеты возьмем, а что-то изготавливать специально некогда. С каждым днем все выше вероятность того, что к нам пожалует Иблис, проверить, как я себя чувствую. Единственный шанс его победить – это когда он не будет готов встретить меня. Ведь он оставил меня в этом времени, закрыв выход в пространстве, а мы объявимся в средневековье, где меня быть не может. Значит, есть шанс застать его врасплох, если будем действовать быстро.
– Хорошо. А как нас теперь зовут? – спросила она, входя в роль.
– Марко и Има Маркони, уроженцы Венеции, проживающие в Милане.
– Маркони твой приятель?
– Знакомый. Радио запатентовал, – ответил я нехотя, вспоминая, как обошелся с трудами русского ученого Попова.
– Чего сделал?
– Не важно, сама узнаешь, когда придет время.
– Хам!
– Кто бы говорил, мадемуазель. Не давеча как вчера, вы, будучи русским гусаром, прочитали памфлет, изложенный в непристойной форме, направленный в адрес жены князя…
– Ну и память у тебя. Все-то ты помнишь, умник.
– Точно такая же, как и твоя – абсолютная.
Так мило перебраниваясь с самим собой, мы продолжали экипироваться.
Мы выступаем в прошлое, чтобы изменить соотношение сил в будущем. Я начинаю вместе со своим двойником войну против самого Дьявола, которая может полностью перевернуть мир в случае моей победы или уничтожить меня, если я проиграю. По сути, я отказался от своей прошлой жизни, рискуя всем, ради своего понимания мира, и даже не ради себя самого. Если бы это понимал я-прошлый, то он, наверняка, не стал бы меня поддерживать, считая цель мою безумием. Может быть, я действительно обманываю себя, противопоставляя целому Аду свои жалкие интересы. Но уже поздно отступать. Поздно, ибо я не могу представить свой мир без Киры, без любви, которая есть тем единственным началом, ради которого стоит жить.
Все, что мы считали правильным, теперь в моих глазах выглядит полнейшей фикцией, иллюзией, вызванной ловким фокусником Дьяволом. Сколько тысячелетий мы стремились к своей ложной цели, сколько совершили деяний ради нее! И что же? В один краткий миг я понял, какие глупые идеалы мы преследовали, затратив колоссальные силы. Но почему так поздно мне открыли глаза, почему это не сделали остальным? Да, я признаю, что заблуждался, признаю свои ошибки, но я не вижу еще правильного пути. Каков он путь? Где мне получить ответ? Единственный способ узнать – вернуться в настоящее.
Мы выступили.
Маркиза, ставшая Имой Маркони, перенесла меня по воздуху в Италию, в окрестности города Болоньи. В конце восемнадцатого века этот центр провинции все еще оставался символом просвещения из-за своего университета, старейшего в Европе и основанного еще в одиннадцатом веке. Однако, в отличие от новых просветительских центров Италии – Милана, Неаполя, Флоренции и Венеции – Болонья представляла собой все тот еще средневековый город, в котором количество церковных догматиков равнялось количеству священников, а тех в свою очередь, было не меньше, чем бродячих собак, хотя последние гораздо чаще гибли от голода, чем первые от старости. В этой среде найти свежую мысль было так же не реально, как найти бедного инквизитора в Испании времен Торквемады.
Как бы там ни было, а мы переносились в Болонью 1403 года, когда город был чуть ли не единственным светом науки во всей Италии. Провинция эта незадолго до нашего прибытия отделилась от Папской области и теперь с трепетом ожидала нового ввода папских войск, которые возглавил легат Папы Бонифация IX кардинал Балтазар Косса. Нет нужды рассказывать о причинах любви наследников престола апостола Петра к богатым прихожанам Болоньи. Сам город, хоть и отличался преданностью папскому престолу, но все же стремился к независимости. Не даром в городском гербе помещено слово «Libertas», означающее «свобода».
Има правильно выбрала время суток. Когда мы очутились на въезде в город со стороны южного квартала, заря только поднималась. В этот час кроме крестьян, уныло бредущих торговать на рынок или доставлять заказанную провизию местным синьорам, на улицах больше никого не было. Путеводителем нам служила моя память, уверенно указывавшая ближайшую дорогу к гостинице, петлявшую по тесным улицам Болоньи.
Наш внешний вид мог вызвать подозрение уже тем, что столь богато одетые люди, шли по городу, обвешанные сумками как простолюдины – пешком и без слуг. Для окружающих мы выглядели беглецами или эксцентричными ворами. Пришлось оставить спутницу возле входа на ближайший рынок, а самому идти покупать лошадей.
Появление дамы верхом на лошади также было не совсем обычным явлением, однако такое случалось, особенно в смутное время военных действий, когда многие люди, попав в немилость новых светских или церковных властей, спешно покидали свои дома.
