— Долбаные хиппи. А вот наш путь — охотиться, жрать мясо и кончать врагов при любой возможности.
— Кто ты, черт возьми, такая? — шокированно просипел ликтор, понимая, что у него сейчас голова взорвется от того, чему стал свидетелем.
Я еще не отдышалась от смеха, а Киан уже умудрился подняться вместе со мной. Блин, все же силищи в нем. "Прислонив" меня к долбленой емкости с водой, он смахнул все, что находилось на табурете, и, не обращая внимание на мое беззлобное ворчание, что он был не настолько хорош, чтобы у меня способность к прямостоянию и хождению отнялась, подтащил тот и усадил на прохладное дерево.
— Я прекрасно знаю, насколько был хорош, — в своей обычной манере фыркнул Мак-Грегор, зачерпнув воду ковшом. — Понимаю: признаться, что я потряс тебя до глубины души — сложно, но я все и так вижу по твоим глазам и улыбке.
И начал лить воду тонкой струйкой, естественно, в первую очередь на один из моих сосков.
— То, что ты во мне потряс и потолкал, однозначно было не душой, — закатила я глаза и хлопнула его по рельефному прессу, требуя прекратить это безобразие, за что тут же получила полный ковш воды на голову.
— Мне снаружи лучше видно было, — парировал он, снова намыливая ткань, и начал тереть мои плечи, отчего я невольно замычала от удовольствия и прикрыла глаза. Мак-Грегор мгновенно воспользовался моим расслаблением и стал оглаживать и покрывать пеной мою грудь.
Он даже на колени встал, натирая и массируя меня так тщательно, будто там скопились чуть ли не вековые залежи грязи, глядя при этом не отрываясь и прикусывая нижнюю губу.
— Мне вот интересно, тебе сколько лет в переводе на человеческие, если ты до сих пор никак женской грудью наиграться не можешь, юноша? — ехидно поинтересовалась, сдвигая его руку ниже. — У меня и другие части тела есть, нуждающиеся в гигиене.
— Я, на свои обе головы, заметил все твои части тела, еще когда ты спящая в той летающей скотовозке ликторской болталась, — ухмыльнулся Киан. — А с сиськами такая штука: оказывается, что их много не бывает, хотя качество предпочтительней количеству.
— И все же, лет тебе сколько? Или опять начнешь мне зубы заговаривать? — поймала я его запястье и попыталась отобрать подобие мочалки, но противный виверн только отдернул руку подальше, щелкнул якобы устрашающе на меня зубами и опять вернулся к тщательному намыливанию, уделяя теперь пристальное внимание внутренней стороне бедер.
— С человеческой ипостасью я живу два года, сюда попал семи лет отроду, плюс время с момента катастрофы… — движения Мак-Грегора замедлились, и лоб пошел глубокими морщинами, словно он задумался о чем-то очень неприятном или тягостном, но тут же тряхнул головой и вернулся к обычному виду. — Так что не переживай, тетенька, совращение младенца тебе в вину никто не поставит.
— Да здесь впору переживать как раз о том, что я умудрилась переспать с дедушкой. Удар не хватит хоть тебя, болезный, от чрезмерных нагрузок на сексуальном фронте? Препараты, небось, для потенции принимаешь? Оттого и стоит постоянно? Опасное это дело, знаешь ли, в таком почтенном возрасте.
Хоть я и стебалась вслух, но думала о том, каково это было очутиться в водовороте катастрофы в столь юном возрасте и попасть в чужой неведомый край без шанса вернуться.
— А у твоего вида семь лет — это много или мало? — спросила, поняв, что ничего, кроме самодовольных ухмылок, в ответ на мои подколки не получу.
— Мало, — буркнул Киан сухо и снова на пару секунд нахмурился.
— Ты был с кем-то или…
— Или, Летти, — Вот теперь Мак-Грегор, похоже, стал откровенно раздраженным и, резко вскочив, окатил меня новым потоком воды, явно мстя за бестактность и чрезмерное любопытство. — В семь лет виверны еще слабые и едва умеют летать. Но я был упрямой и непоседливой задницей и удирал от родителей, мечтая научиться всему быстрее. Поэтому и попал сюда в одиночестве и по сей день не знаю, пережили ли катаклизм мои близкие. К тому же в момент перемещения был ранен, и если бы мне несказанно не повезло попасться на глаза другому взрослому виверну, что так же лишился семьи, то ни за что не выжил бы.
Он все черпал и лил без остановки воду, как будто и не отдавал себе в этом отчета, пока я не схватила его за руку и не остановила.
— Сядь, — приказала, освободив табурет и отобрав ковш и мочалку. — Моя очередь.
— Я не против, — с легкостью согласился Киан, смахивая, как и не было, мрачную отстраненность со своей хитрой физиономии, и, плюхнувшись на табурет, сразу же подтянул меня за талию между своих широко расставленных ног и смачно чмокнул в пупок. — Итак, давай колись, красавица моя, сколько же в твоей жизни было жалких неудачников, прежде чем ты повстречала любовь всей своей жизни, настоящего самца и лучшего любовника из возможных.
Вот тут уже сразу напряглась я, хоть прекрасно и понимала, что это чистый треп, но от неизбежного флешбэка в то время, когда именно такой мужчина был у меня, не спасло, пусть и пресекла проникновение острой ледяной иголки в сердце сразу же.
