Войт "потухла" после своего третьего оргазма, едва только я перестал двигаться, догнав ее в собственном. Мое дыхание еще буйствовало, а она уже преспокойно засопела, искушая меня этой своей мгновенной безоглядной расслабленностью пуще прежнего. Я же наблюдал раньше за тем, как она обычно спала и в первой цитадели крылатых ублюдков, и потом, когда этот Бронзовый недоделок умостился около нее в общем зале, жалко пытаясь продемонстрировать наличие каких-то прав у себя и возможность отношений с той, которую я уже решил присвоить. Трахнутый на голову убогий аутсайдер однажды еще втридорога заплатит мне за то, что посмел хапнуть не свое. Вибрация зародилась в глубине груди, и ящер заворочался, щелкая зубами, посылая мне картинки ломающихся под челюстями костей, рвущейся плоти и брызгающей крови, но я его осадил и огладил одновременно. Терпение. Ему несказанно повезло однажды, когда все было еще по-другому, теперь же… Позже, но обязательно-всенепременно — и кровищи будет достаточно… Естественно, никто не знал, что я, как нечего делать, мог дурить следящие магмаячки ликторов, в состоянии разглядеть недоступное большинству и ощутить изменения в положении интересующего тела по микроскопическим воздушным вибрациям в помещении, не говоря уже о ритме дыхания и запахе. Сон моей живой проблемы был неполноценным, прерывистым, скорее, дремой, она, как ныряльщик-разведчик, погружалась в мир грез на краткие периоды и тут же возвращалась к поверхности, осознанно и бессознательно продолжая отслеживать всех и все вокруг, точно как я. Сейчас же Летти отключилась, распластавшись на моей груди, как будто кто-то начисто вырубил всю энергию в ее теле. Ла-а-адно, прекрасно знаю, что это был я с минимальной помощью ягодной настойки, и понимание того, что укатал-таки кусачую и горячую, как пекло, женщину до состояния безвольно обвисшего поверх меня одеяла, заставило мой член передумать опадать после только что завершенного раунда и напрячься заново, даже не успев покинуть горячие глубины. Проклятье, эта агрессивная, как перманентно разъяренная оса, и жгучая, как чили, детка с самого начала обрела власть над моей дурной нижней головой и странным образом воздействовала на верхнюю, заставляя все время вытворять нечто не входившее в мои планы изначально. Она тогда еще и не очнулась от наркоты в ликторской бочке живых сельдей, а во мне что-то стало происходить. Именно ВО мне, где-то за завесой разума, в какой-то неведомой пучине, о существовании которой я, кажется, до того момента и не подозревал. Сначала от взгляда на ее ярко-синие волосы. Они были неправильными, не нравились, иррационально раздражали, портили нечто в общей картине, пробуждая непонятные проблески ощущений, от которых сами собой скрючились пальцы. Как если бы они вдруг запутались в растрепанном, спутанном от яростных движений шелке прядей, которые были совсем другого цвета. Правильного, серебристо-русого, такого, что, кажется, способен впитать яркий лунный свет и хранить его в себе, постоянно напоминая о жарких ночах безумного секса, возбуждая каждого носителя члена в режиме нон-стоп. А потом она открыла свои еще сонные от действия препаратов глаза, и на мои яйца словно легла властная, сильная ладонь и стиснула их, мощно, почти беспощадно, заставляя скрипнуть зубами от неестественной болезненности и в то же время сумасшедшей сладости, пронзившей от паха до какого-то особенно чувствительного места в мозгу, откуда сразу выскочило, как гигантская горящая вывеска, слово "Стрекоза", а на заднем плане звучал какой-то абсолютно невообразимый вой взахлеб, иступленный и слишком бесноватый даже для моей животной половины.
Мой слух засек то, что не под силу пока было расслышать ни единому живому существу, не являвшемуся особью моего вида — тяжелое низкое хлопанье еще очень далеких крыльев, возвещающее о приближении другого виверна, а значит, о необходимости прекратить сеанс моих воспоминаний-размышлений-самоанализа, покинуть и тело Летти, и ложе и вернуться в реальность во всех смыслах. Лежа с ней вот так, кожа к еще разгоряченной коже, взаимно пропитавшись потом, скользкой ароматной влагой, безбашенным сексом, было совсем не трудно забыть о том, что я практически потерпел полнейшее фиаско, а мои друзья и единомышленники захотят знать, почему и кто в этом виноват.
