Следующие полчаса были наполнены страданиями. По началу Сильфия обрадовалась, что вода, в которой предстояло мыться, вполне тёплая — на заднем дворе оказалась большая железная бочка, вокруг которой Иска споро развела костёр. Сперва это очень походило на то, что её собираются сварить живьём, чтобы потом съесть. Схожести добавило ещё и то, что Иска подкинула в воду какие-то травы. Но не успела Сильфия насладиться тем, как нагревается водичка, и начать расслабляться, как Иска принесла из дома гребень и принялась вычёсывать ей волосы. Ночь наполнилась не только треском костра, но и отчаянными воплями. Гребень больно дергал спутавшиеся пряди. Если отмыть грязь не составило особых проблем, то вот вычесать колтуны оказалось в разы сложнее.
— И как ты вообще с такой гривой живёшь. Ничуть не хуже, чем у твоего коня, — Иска устало выдохнула, опуская руки.
Лунь, всё это время бродящая неподалёку и наблюдающая за происходящим, одобрительно фыркнула, скорей всего, приняв это за комплимент в свой адрес.
— Лунь не конь, а пегас, — поправила девушку Сильфия. — И она — женщина.
— Прощу прощения, не присматривалась, — Иска отвесила шутливый поклон. — А ты не думала, что тебе будет проще отпустить её. Твой пегас привлекает к тебе внимание. Стражники будут искать девушку с пегасом, а таких по империи не так уж и много бродит — в толпе не затеряешься.
— Я не могу. Мы связаны.
— Не вижу верёвки, — Иска снова принялась вычёсывать волосы.
— Это сложно объяснить, — Сильфия поморщилась, когда в очередной раз больно потянули волосы. — Связь в крови. Она разорвётся только если кто-то из нас умрёт.
— Вот как…
Какое-то время был слышен лишь треск костра и тихое бормотание Иски, недоумевающей, как можно так запутать волосы. Сильфии было совестно за то, что доставляет столько хлопот доброй девушке, давшей ей пристанище и ужин, но сказать в своё оправдание было нечего. У неё над ухом раздался какой-то подозрительный треск.
— Это издевательство какое-то! — Иска вытянула вперёд руку с гребнем, демонстрируя отсутствие пары зубцов. — Теперь я понимаю, почему аристократки держат при себе целую армию служанок — это невозможно сделать самой.
— Просто обрежь их, — приняла решение Сильфия.
— Ты уверена? Такая длина всё же, да и цвет красивый…
— Да. Я всё равно не смогу ухаживать за ними сама. И короткие волосы проще будет спрятать под платком.
Иска какое-то время молчала, словно это ей предложили остричь волосы. После чего ушла в дом и вернулась с ножом.
— Последний шанс передумать.
— Волосы — не руки. Отрастут ещё.
Сильфия постаралась улыбнуться как можно веселее. Волосы было по-настоящему жалко, но новая жизнь требовала от неё все больше и больше уступок. Да и что значат волосы, когда на кону свобода и жизнь? Иска принялась аккуратно, прядь за прядью, срезать волосы. Глаза щипало от подступающих слёз, но Сильфия сдерживалась.
— Можешь плакать, если тебе станет от этого легче. Сделаю вид, что не видела.
— Я в порядке. Слушай, Иска, мы же руки так и не пожали, — она приподняла руку, слегка отводя её за спину.
— Договорились.
Ладонь у Иски оказалась горячая и слегка шероховатая. Перед глазами замелькали образы чужого прошлого. Высокий мужчина с густой бородой с проседью показывает, как правильно держать лук и натягивать тетиву. Маленькие детские руки дрожат, древко стрелы трясется на пальце, тетива слишком тугая и вырывается из пальцев, больно ударяя по руке. Мужчина улыбается, уверяя, что если стараться и тренироваться, то всё получится. Иска отпустила её руку, прервав видение. Сильфия смущенно смотрела на воду, доходящую ей до ключиц. Было неприятное ощущение, что она подсмотрела то, что было глубоко личным. А ещё в груди было странное чувство — тоска по тому, что у неё не было никаких воспоминаний о родителях. Дядя и тётушка всегда о ней заботились и опекали, давали ей всё, что можно было дать девочке, родившейся в княжеской семье, но именно сейчас Сильфия в полной мере осознала, что она сирота.
Трещали, прогорая, угли, оставшиеся от костра, отдавая бочке с водой свои последние крохи тепла. В лесу тихо стрекотали ночные насекомые. Вокруг них роились ночные мотыльки, приманеные светом, и пролетали летучие мыши. В ночном небе плыли редкие облака, изредка закрывая звёзды и последнюю из трёх лун, что ещё не завершила свой цикл.
***
Сильфии снилось, что она дома, лежит в своей мягкой и тёплой постели, завернувшись в одеяло. С кухни тянется тонкий шлейф аромата выпечки. Дверь в её комнату тихо открылась. Она старательно притворялась спящей — веки прикрыты и расслаблены, дыхание ровное и размеренное. Никто и не усомнился бы в том, что она спит. А просыпаться не хочетелось, она так устала и не прочь полежать в теплой постели хоть до обеда.
— Сильфия, — дядя подошел к кровати. — Просыпайся. Советник Болин уже приехал и заплатил выкуп за тебя. Ты отправляешься в императорский дворец.
