Та неожиданная молния произвела на охотницу неизгладимый эффект. Доля восхищения досталась и Лунь за полёт. Пегаса из «конской морды» быстро переименовали в «крылатую красавицу». Лунь паслась на берегу небольшого озера, рядом с которым они остановились на обед и отдых.
Дифирамбы спасению Иска пела с самого утра и уже придумала целый ряд способов, как использовать внезапно открывшийся дар — начиная от охоты и заканчивая тем, что с молниями Сильфия сможет разогнать целую армию разбойников и чуть ли не самого императора. Вот только снова создать молнию у Сильфии не получалось. Магия обращалась лишь порывом ветра или туманом.
Она остановилась на берегу озера и закрыла глаза. Сильфия старалась вспомнить то ощущение, которое зародилось в груди в минуту опасности, вспоминала полёт, тряску, пауков. Она медленно подняла руку, сосредоточилась на воспоминаниях, направила магию. С кончиков пальцев сорвался поток ветра, обращаясь клочьями тумана. Покачнулись камыши, зашумела листва в деревьях, по озёрной глади пошла рябь. Сильфия открыла глаза, с некоторой долей разочарования смотря на то, как тает под лучами полуденного солнца созданный ею туман.
— Не понимаю…
— В любом случае, раз один раз вышло, то и ещё раз получится. Нужно только понять, что ты тогда сделала и повторить, — Иска пожала плечами и принялась натирать тушку травами, что собрала неподалёку. — Эх, нам бы галит найти, а то обед ну совсем пресный будет. Не ленись и чисти луковицы.
— Галит? — Сильфия устало вздохнула и вернулась к костру, принимаясь снимать шкурки с луковиц растений, которые Иска насобирала в заводи неподалёку.
— Соль каменная, — пояснила охотница. — В долине она редко встречается, её в основном с запада везут. Говорят, там, где сейчас Песчаная пустошь, раньше было древнее море, поэтому под слоем песка там целые пласты галита. Его очищают и получают соль.
— Ты много знаешь… — она улыбнулась в ответ.
Луковицы были скользкие и водянистые, но и вариантов было немного. Есть им нужно и приходилось довольствоваться тем, что находила Иска. В такие моменты Сильфия с какой-то затаённой тоской вспоминала жизнь в замке. До чего же крохотным был её уютный безмятежный мирок, где самым большим страхом были рассказы дядюшки Алазара, когда тот приезжал погостить, а поводом для слёз были грустные моменты в романтических книгах. Тогда она хотела стать свободной от опеки дяди и летать столько, сколько захочет. И вот она стала свободной. Она может идти куда хочет, летать столько, сколько ей заблагорассудится… Ну или сможет, после того, как сбежит из империи. Важно было не это, а то, что за эту свободу она заплатила безопасной жизнью в довольстве и достатке. Сколько Сильфия не размышляла об этом, она не могла решить для себя, был ли этот обмен равноценным, но в то же время понимала, что эта свобода для неё — залог выживания. Представить себе участь хуже, чем стать наложницей Кровавого Вдовца у неё не получалось. Даже огромные пауки не пугали её так сильно, как император.
— Я закончила.
— Отлично, а теперь набери глины на берегу, — Иска принялась обтачивать палку.
— Но некуда… — изумилась Сильфия.
— У тебя ведь руки есть, — охотница даже не отвлеклась от своего занятия. — Поторопись, угли почти готовы.
Она печально вздохнула, но никакой реакции в ответ не последовало. Сильфия поднялась, отходя от костра к озеру и принялась собирать глину. Прохладная, похожая на грязь и скользкая глина выглядела отвратительно. Кузены часто играли в грязи, когда были младше, но она считала себя выше подобного. Сильфия брезгливо всматривалась в грязно-серую массу, надеясь, что там не водятся какие-нибудь мерзкие черви или насекомые.
— Я больше не леди, я — бродяжка. В этом нет ничего такого, — она медленно выдохнула.
Оказалось совсем не так противно, как могло показаться на первый взгляд. Она набрала горсть и пошла к костру. Впору было гордиться этой маленькой победой над собой. Иска бросила на неё оценивающий взгляд, но никак не прокомментировала, однако от Сильфии не укрылась эта лёгкая полуулыбка — Иска явно одобрила перемены в ней.
— Что дальше?
— Заверни в эти листья и обмажь глиной, — охотница кивнула на кучу листьев. — И в костёр. Только слишком толстый слой не делай, а то потом камнем разбивать придётся.
Пока Иска нанизывала тушку на обструганную палку, Сильфия завернула клубни в глину с листьями. Охотница поворошила угли, равномерно распределяя их в костре, и гася пламя. Иска аккуратно раскопала в углях небольшие углубления. Влага с глины шипела, стоило положить луковицы. Охотница закрепила палку с тушкой зайца на манер вертела.
— Я пойду вымою руки и поищу, может ягоды какие есть, — Сильфия поднялась на ноги. — Чай сделать не получится, но хоть так поесть.
— Только далеко не уходи, — кивнула Иска.
— Волнуешься? — Сильфия улыбнулась.
— Конечно, волнуюсь, — Иска скептически посмотрела в ответ. — Если ты потеряешься — мне придётся бегать и искать тебя. У нас нет соли, чтобы посыпать угли, чтобы они не горели. Пока я буду бродить по лесу наш заяц сгорит. Не хочу есть горелое.
