— Я скажу тебе больше. Не только одно лицо. Голос, рост, походка, даже некоторые жесты Сильфия переняла от матери. Даже связь с Лунь… И не я один это замечаю. Когда Алазар навещает нас, он всегда поражается этому сходству. Словно Альмия не умерла и мы снова играем все вместе. Вот только пятнадцать лет прошло. Сперва это было не так заметно, но годы шли, Сильфия росла и сходство становилось всё очевиднее. Поэтому мы с Алазаром приняли решения спрятать портрет, чтобы не было лишних вопросов. Помнишь, когда я заменил всю прислугу в замке?
— Тогда, когда тебе показалось, что кто-то ворует?
— Нужен был простой и понятный для всех повод, — он пожал плечами. — Я выплатил им компенсацию. Сейчас здесь не работает никто, кто знал Альмию при жизни.
— Но это не объясняет того, почему Сильфия так похожа на мать, — Камели покачала головой. - Не просто похожа... Она будто копия, сделанная умелым мастером!
— Я сам многое не понимаю, — Арнульф провел ладонью по резной раме портрета. — Ей тогда только исполнилась пятнадцать. Они так похожи… Альмия обожала летать. Однажды она отправилась на прогулку и пропала. Родители места себе не находили. Её искали сперва всем княжеством, потом всей империей. Безрезультатно. Она просто исчезла, будто растворилась в воздухе. А потом, спустя три месяца, она появилась на пороге дома, будто ничего не произошло. Будто только пару часов назад она улетела.
— Альмия сказала, что с ней случилось?
— Не сразу. Сперва она утверждала, что ничего не помнит и не понимает, как могло пройти столько времени. А потом лекари сказали, что она понесла… Для рода это был позор, сама понимаешь. Мать слегла с сердцем, отец был в ярости. Он орал так, что Альмия не выдержала и созналась, что в небе встретила дракона.
— Императора? — удивилась Камели. — Но ведь он тогда был женат, у него уже был наследник.
— Мы тоже сперва так подумали. Но Альмия уверяла, что встретила настоящего дракона. Такого, какой когда-то даровал Древним силу. Только это был не огненный дракон, а небесный. И это дракон даровал ей дитя, сказав, что это очень ценный младенец и его нужно беречь. Сама понимаешь, отец, да и мы с Алазаром, не поверили в эту историю. Кто, будучи в своём уме, может поверить, что отцом ребёнка стал дракон. Альмию заперли в башне. Её помолвку расторгли, отец был вынужден платить князю Виверн компенсацию. Но в тот день, когда родилась Сильфия, я уже перестал понимать, чему можно верить, а чему нет.
— Но Сильфия ведь выглядит вполне обычной. И магия у неё такая же, как у всех в твоём роду.
— Камели, ты видела императора?
— Конечно, — она кивнула. — И прошлого, и нынешнего.
— Ты помнишь, какие у них глаза?
— Глаза дракона, — она снова кивнула. — Без белка и с вытянутым зрачком.
— Сильфия родилась с такими же глазами. Только цвет был не желтым, а голубым, как сапфиры. Я взял её на руки и почувствовал нить связи, что искала зверя. Её зверя. Альмия попросила беречь своё дитя, она была так измучена родами… А потом её сердце остановилось. Разорвавшуюся нить связи с Лунь перехватила Сильфия. Тогда её глаза стали обычными, человеческими. Отец тоже видел то, какой именно родилась его внучка. Он запретил кому бы то ни было рассказывать правду. Сильфия должна была жить как обычный бастард и получить соответствующее образование.
— Но ты растил её как княжну…
— Отец умер. Я стал главой рода. Она так напоминает мне Альмию… Я хотел дать девочке шанс на достойную жизнь. Шанс, которого лишилась Альмия... Я не знаю, правда ли отцом Сильфии был дракон, но если кто-то об этом узнает, это может породить смуту. Не все довольны нынешним императором. Род дракона практически прервался и могут найтись те, кто решит развязать войну за престол. Я не хочу, чтобы Сильфия оказалась втянута во всё это. Её нужно вернуть во что бы то ни стало.
— Я тоже этого не хочу. Если я могу помочь… Хоть чем-то тебе помочь. Только скажи.
— Продолжай делать тоже, что и всегда, — Арнульф обнял супругу. — Этого достаточно. Пойдём. Тут холодно и сыро, не хочу, чтобы ты простыла.
Он бросил последний взгляд на портрет и снова завесил его.
— Если Лунь не её зверь, — Камели замерла, задумчиво смотря на белую ткань. — Ведь сперва Сильфия искала своего зверя… Кто же это?
— Я не знаю, Камели, — Арнульф покачал головой. — Я давно уже не хочу знать ответ на этот вопрос, ведь он порождает ещё больше вопросов, на которые у меня нет ответов.
Шорохи сменились жутким скрежетом. Сильфия бросила испуганный взгляд в подлесок. Там кишмя кишели пауки. Огромные и мелкие. И все они двигались к ним. Она уже не обращала внимание на то, что под ногами лопаются жирные чёрные брюшки. От страха всё внутри сжималось. Они наобум неслись среди деревьев. Тропинки, по которой они прошли совсем недавно уже не было — всё будто заросло паутиной. Тонкие тенета преграждали путь. Мерзкая липкая дрянь прилипала к одежде, лицу и волосам. От нахлынувшего ужаса не было силы даже закричать.
— Тьма! — выругалась Иска, резко затормозив.
