Сильфия неторопливо поела и поставила поднос с грязной посудой на подоконник. Несмотря на то, что вечер только начинался, уже ощутимо стемнело — община жрецов примыкала к стене с западной стороны. Сильфия слышала, что служители Ледо встречают своего бога-Солнце на рассвете благодарностью и молитвой, и даже пару раз замечала нечто наподобие ритуалов за Атраксом, но приставать с расспросами не стала. Хотя, наверное, стоило, ведь ей предстоит жить в империи Ледо и нужно будет принять их бога… Она походила по комнате, не зная, чем себя занять, после чего легла на кровать. Рури, тихонько урча, принялась перебирать её волосы и Сильфия уснула, слушая это странное, мелодичное пение.
— Госпожа, — кто-то трогал её за плечо. — Госпожа, там господин Атракс вернулся.
Сильфия сонно осматривалась в полумраке комнаты, пытаясь понять, почему её будят. На подоконнике стояла одинокая свеча, бросая тусклый свет на стены. Огонёк трещал и дрожал, от чего пятна света ложились неровно.
— Что случилось?
— Господин Атракс вернулся, — мальчик, тот самый, что приносил ей обед, выглядел взволнованным. — Он сказал, что Вам нужно как можно скорей поужинать и собираться в дорогу.
К горлу подступила тошнота. Если Атракс спешно собирается уезжать из города, да ещё и в ночь, то для этого должна была быть веская причина.
— Где Атракс?
— Готовит повозку, — мальчик неопределённо махнул рукой. — Вот, я Вам покушать принёс.
Он поднял с пола поднос, на котором стояла тарелка тушеных овощей, ломоть хлеба и чашка с квасом. Сильфия растерянно смотрела на ужин. Есть совершенно не хотелось. Наоборот, к горлу подступала тошнота. Ощущение неясной угрозы свернулось в груди, всё её естество кричало о том, что нужно бежать.
— Я не голодна, — она поднялась, осматривая постель в поисках Рури.
— Но, госпожа… — мальчик растерянно смотрел на неё, словно не знал, что ему делать. — Как же Вы в дорогу голодная?
— Не до этого сейчас, — она подхватила Рури, усаживая себе на плечо.
— Но, хотя бы квас, — он протянул ей чашку.
Выражение лица мальчика было каким-то странным, словно несчастным. Обижать того, кто был к ней так добр, не хотелось. Сильфия сдалась, беря чашку, невольно касаясь его пальцев. На мгновение мир словно заволокло дымкой видения. Атракс протягивал мальчику свёрток с каким-то порошком и что-то говорил. Мальчик дрожащими руками засыпал порошок в эту самую чашку. А ещё огромное чувство вины, что буквально душило ребёнка. Ему было стыдно, что приходится так поступать.
Сильфия отдернула руку, отшатываясь от мальчонки. Чашка упала на пол, раскалываясь, квас расплескался по полу. Она не знала, что это за порошок и не хотела знать. Сильфия со злостью посмотрела на мальчика. Он испуганно смотрел в ответ. Магия закипела внутри, вырываясь как-то непроизвольно. Волна сжатого воздуха отбросила мальчонку к стене.
Она выскочила из комнаты, опасливо озираясь в полумраке коридора. Мысли метались в голове. Сильфия не понимала, что происходит. Не понимала, зачем Атраксу было пытаться её опоить. Не понимала, куда ей бежать и что делать. Страх подгонял её вперёд. Сильфия сбежала по ступеням, оказываясь в общем зале. Сидящие за столами мужчины к ней обернулись и по их взглядам можно было легко догадаться, что ей тут ой как не рады. Сильфия замерла на месте — один из мужчин перегородил путь к выходу. Остальные медленно поднимались из-за столов.
Отчаяние придало решимости. Сильфия метнулась в боковую дверь, оттолкнула какого-то юношу с дороги и практически сразу запнулась о какой-то мешок. Она едва удержала равновесие, ухватившись за оказавшуюся рядом полку. Всё помещение было заполнено паром и разными запахами. Вероятно это была кухня, но времени на разглядывание не было. Она быстро поднялась на ноги и понеслась к виднеющейся у противоположной стены двери. Позади уже слышались крики жрецов.
Сильфия выскочила на улицу, испуганно озираясь по сторонам. Она оказалась на заднем дворе. Неподалёку запрягал коня в повозку Атракс. На мгновение она испытала облегчение, словно всё это какое-то странное недоразумение, но стоило их взглядам встретиться… Атракс был зол, словно всё пошло совсем не так, как он рассчитывал. Приятные черты лица исказила гримаса холодного гнева и чего-то сродни презрению.
Она не стала дожидаться реакции на своё появление и припустила в сторону калитки. Вслед раздался раздался полный ярости вопль, но это лишь придало ускорения. Она распахнула калитку, когда спину обожгло волной боли. Сильфия вскрикнула, из глаз брызнули слёзы. Она рухнула в дорожную пыль.
— Я ведь говорил, что хорош в обращении с хлыстом.
От дружелюбия в Атраксе не осталось и следа. Сильфия с трудом перевернулась на бок. Мир заволокло пеленой слёз. Ей было больно, но в разы сильнее была боль от предательства. К влажным от слёз щекам липли выбившиеся из-под косынки волосы и пыль.
— Почему?
— Долго объяснять, — он пожал плечами, снова замахиваясь хлыстом.
