Обоняние тоже стало в разы острее. Пахло сыростью, плесенью и каким-то гниением. Спустя ещё пару шагов она уткнулась в угол. Сильфия брела, ведя рукой по стене. Пять крохотных, аккуратных шажков и ещё один угол. Дальше обнаружилась дверь. Девушка ощупывала шероховатую поверхность, в поисках ручки или чего-то похожего, но ничего не было. Она, не сильно надеясь на результат, толкнула дверь. По ту сторону двери что-то приглушенно звякнуло — вероятно, засов.
Решив, что в случае чего вернётся, Сильфия побрела дальше. Почти сразу нашелся ещё один угол, а потом и лежанка, на которой она очнулась. Крошечная камера на пять шагов с доской вместо лежанки. Ни окна, ни свечи, лишь крыса в качестве компании. К горлу подступила тошнота, но, к счастью, тошнить ей оказалось нечем. На глаза навернулись слёзы то ли от страха, то ли от жуткого ощущения безысходности.
Сильфия медленно вдохнула сырой воздух, стараясь успокоиться. Слезами она никак не исправит ситуацию. Нужно найти способ выбраться. Она ещё жива, значит нужно хотя бы попытаться что-то сделать.
Она повела плечом. Спину пронзило болью, но это помогло прийти в себя и придало решимости бороться за свою жизнь и свободу. Сильфия принялась шарить по доске, пытаясь найти фею, но её нигде не было.
— Рури, — едва слышно прошептала девушка.
В темноте было слышно лишь тихое попискивание крысы где-то в углу.
— Рури?
Никто ей не ответил. Доска была пуста, Сильфия нашла на ней лишь пару заноз. Хотелось верить, что фею не убили. Как бы там ни было, в камере её не было и, прежде чем помочь Рури, нужно было освободиться самой. Сильфия отошла к стене, становясь напротив двери. Магия внутри неё была почти так же сильна, как и прежде, а значит Лунь была недалеко. Нужно лишь выбраться на свободу, найти Рури и улететь.
Сильфия собралась, сосредоточилась направляя силу. Порыв ветра ударил в запертую дверь и завихрился по комнате, поднимая клочья пыли в воздух. Испуганно заверещала крыса. Сильфия закашлялась. Что-то попало в глаза, отчего те заслезились.
Сдаваться было нельзя. Она сосредоточилась на магии внутри себя, надеясь, что сможет создать молнию. Раз получилось один раз, то получится снова. Сильфия собрала магию, создавая лишь порыв ветра. Засов на двери громыхал, но не поддавался. В камере был настоящий пылевой шторм. Крыса либо умерла от ужаса, либо нашла способ сбежать. Сильфия была тверда в своём решении не отставать от маленького сокамерника и выбраться на свободу, чего бы ей это не стоило.
Где-то в отдалении послышался грохот и звон чего-то металлического. Сильфия замерла на месте, напряженно вслушиваясь в происходящее. Эхом до неё доносился звук шагов и какой-то жутковатый шорох. Под дверью показалась тусклая полоска света. Она вжалась в стену, не зная, что делать и понимая, что ничего хорошего от своих пленителей ждать не стоит.
Скрип засова прозвучал как приговор. Дверь медленно открывалась. Сильфия зажмурилась — свет лампы неприятно ударил по привыкшим к темноте глазам. Она уже подняла руку, готовясь откинуть тюремщика магией и бежать, но вместо человека в проёме показалась уродливая, покрытая чешуёй голова на длинной змеиной шее. Выпуклые, словно рыбьи глаза равнодушно осматривали её. Следом за первой головой внутрь заглянула вторая, не менее уродливая. А за ними и хозяин твари.
— И это её оценили в семь тысяч пятьсот звёзд?!
На неё, не скрывая злорадства, смотрел мужчина. Сильфия знала его — он был гостем в замке дяди. Гаррад — князь Гидр. Его дочь была второй императрицей. Правда, недолго. Всего несколько часов от церемонии в Храме Древних и до первой брачной ночи, во время которой император сжег несчастную. Рядом с князем стоял Атракс, равнодушно смотря на неё одним глазом. Половину его лица закрывали повязки. Сильфия окончательно перестала понимать, что происходит.
— Свахи сильно переоценили девчонку, — Гаррад покачал головой. — Эстер была намного красивее.
Растерянность сменилась негодованием. Она пережила тяготы пути, её побили, пленили и да, она была грязнее свинарки, но это не давало никому права так насмехаться над ней. Атракс улыбался, но не вмешивался в разговор. В горле тугим узлом свернулась злость. Он лгал ей. Лгал с самого начала. Пришло понимание, что именно с подачи Атракса они с Иской поссорились. Её заманили в ловушку, а она и рада была пойти. Внутри клокотала ненависть.
— Ух, какой взгляд, — весело протянул Атракс. — Маленькая леди умеет злиться.
— Ты… — её голос больше напоминал шипение.
— И кто же я? — с насмешкой поинтересовался тот, кого она считала другом.
Сильфия на мгновение задумалась. На ум не приходило ни одного подходящего ругательства. Дядя с тётей слишком много внимания уделяли культуре и этикету.
— Говнюк! — выкрикнула Сильфия самое грубое слово, которое знала, вскидывая перед собой руки.
