– А что еще требуется от женщины? – подшутил ее супруг, поднимая глаза на Соню. – Не ум же!
– Да-да, это так печально, когда жена умнее мужа, – поддакнула Софья.
– Вот видишь, дорогая, ты сама все прекрасно понимаешь.
Царевна фыркнула.
– Ну и пусть женится. Ему что в приданое дадут?
– Он пишет, что ее отцу принадлежат богатые земли. А это – единственная дочь.
– Остальные его дети – что?
– Поумирали. Кто от чего.
– Сыновья есть?
– Есть.
– Потом надо будет посмотреть, что там за семейка, – задумалась Софья. – Да, Алеша, ты по медицине проект смотрел?
– Смотрел.
– И?
– Соня, у нас нет столько денег, – вздохнул Иван.
– А найти их надо.
– Не с неба ж они упадут! Сколько ни молись, а оттуда только один раз упало – и то манна, – огрызнулся Иван. – Только вот что мы с ней делать будем, если допросимся?
– Кушать. – Софья тоже не выбирала выражений. – Большой ложкой. Ребята, мы из-за плохой медицины чуть ли не семь из десяти младенцев теряем – каково?! А все знахарки…
– Так не все ж они плохи!
– Но и хороши далеко не все. Так что хотите, ребята, не хотите, а надо.
Муж и брат переглянулись. Силу этого коротенького слова в устах царевны Софьи они отлично знали. Надо? Будет! И даже не надейтесь отвертеться.
С женитьбой Владимира получилась такая история, что Софья хохотала до слез. Вот уж и верно – свято место пусто не бывает. В этой истории Степан Разин на Дону не бесчинствовал, потому и знатная персиянка осталась неутопленной.
Его заменил Еремей Гвоздь. Сей достойный человек ходил под Мазепой, а когда оного гетмана покритиковали за союз не с теми силами, решил уйти в свободное плавание. Сколотил ватажку и промышлял разбоем там, куда не дотягивались цепкие казачьи руки. В том числе и в Кабарде, и у черкесов.
Там-то ему и попала в руки знатная черкешенка.
По преданиям, род свой ее отец вел чуть ли не от Салтанкула-мурзы, того самого, которого казнил Иван Грозный. Да, вроде бы казнили не только Салтанкула, но и его жену с младенцем, но… младенец же!
Шестимесячный!
Кто их там друг от друга отличит? Особенно если мать уверяет, что это ее чадо?
Вот якобы сего младенца спрятали верные люди, вывезли и вырастили. И получили черкесского князя. Если быть точными – Черкасского.
Жили князья, не тужили. Последний сына родил, дочь, которые и попались татям. Вообще, у него было трое сыновей, но один болел чахоткой, второй собирался в монастырь, а третьего сына, увы, вернуть не удалось, воскрешать из мертвых мог только Христос. А вот дочь…
Каким унижением это оказалось для гордой черкесской княжны – сложно судить. Факт тот, что Владимир, разогнав ватагу негодяев, получил девчонку в качестве трофея… и едва успел вынуть из петли. Черкешенка с красивым именем Марджанет не желала жить опозоренной. Ну а Владимир вовсе не хотел видеть висящих в петле красавиц.
К тому же романтика, убитые негодяи, освобожденная княжна, царевич… Стоит ли удивляться, что два одиночества нашли друг друга? Ну а нескромные владения Черкасских стали наградой Владимиру. Хотя женился он не ради приданого. Он-то, сын русского государя!
Безутешный отец, получив обратно хотя бы дочь, всем сердцем полюбил и зятя. Он-то смирился, что род его пресекается и все отойдет младшей ветви, а тут такая радость!
Владимир тоже порадовался. Теперь, обосновавшись в Закавказье, он собирался укрепиться, значительно расширить свои владения, заключить договор с шахом Аббасом и дать Турции по рукам уже на законных основаниях.
Теперь-то русские тут не на правах завоевателей! Теперь тут владения русского царевича, а свое этот народ защищал всегда.
В Европе устанавливалось хрупкое равновесие.
Пфальц Людовику не отдали, но еще кусок Нидерландов он под шумок присоединил. Да и пара германских княжеств готова были упасть ему в руки, измотавшись от военных расходов. Что обидно – тот самый кусок земли с каналом ему не достался и явно не достанется. Испания объявила, что берет строительство под свою руку, курфюрст радостно согласился, и дельта Рейна была объявлена испанским владением.
Тут уж возмутились все остальные, но дон Хуан (вот уж кого черти никак не приберут) сделал вежливое лицо и сказал, что сие даже не его владение. Самому ему не под силу. А вот совместно с русскими… Откуда русские? Так у него жена с Руси. Вот государь московитов и порадел родственничку.
Курфюрст согласен?
Так он уж давно согласен. И нечего руки тянуть к нашему каналу!
Людовик сильно расстроился, как и все остальные. Канал-то сулил бешеные прибыли, форменное золотое дно получается. Но это – потом. Сейчас его еще достраивать, а достраивать никто, кроме русских, не будет, просто потому, что не умеет…
Ладно. Пусть пока строятся, а там, случись что, и новую войну затеять можно. Людовик искренне считал, что все хорошее, лучшее и приносящее деньги должно принадлежать ему, и не собирался оставлять такой лакомый кусочек в чьих-то руках. Чуяло сердце дона Хуана – не миновать еще войны. Но это потом, потом… А сейчас Людовику крепко дали по рукам.
