Он отстранился, но только для того, что обвить ее руками и прижать к своей груди. Слова всегда были излишни. Да, он отверг чувства к Астре в тот момент, когда ее тело с белоснежными крыльями безжизненно повалилось на пески Черной Пустоши. Он отверг их, чтобы не делать больно. Чтобы, когда Астра очнулась в Бездне, навсегда забыла и его, и их любовь.
Аарон всегда любил ее, но не хотел, чтобы она любила в ответ.
Аарон был грешен, а Астра казалась самым незапятнанным цветком.
– Где бы ты ни оказалась, – прошептал он в ее макушку, – знай, что я всегда найду тебя.
Они простояли так несколько долгих минут, не размыкая объятий.
Пока взгляд Аарона не зацепился за несколько черных пятен на равнине. Они неслись в сторону пепелища, растянутого за горизонтом.
– Что за черт?
Он отстранился и, подойдя к парапету, прищурился.
– Неужели это…
– Авангард, – с ужасом в голосе заключила Астра.
Илай пришпорил лошадь и, подавив гневное рычание, помчался прямо в разверзнувшуюся бурю. Над ним летел атакующий отряд. Какофония звуков, доносящаяся прямо из Разлома, смешивалась с пронизывающим ветром, неслась вперед и разбивалась о скалы Певчих гор.
– Пятьсот ярдов! – подал голос Киран. – Командир, приближаемся!
Они стали его глазами. Лишившись крыльев, Илай не мог посмотреть на мир свысока. Но могли они – его соратники.
Илай вскинул руку и прокричал:
– Рассредоточиться!
Атакующий отряд разлетелся полукругом, оставив командира в центре. Их было больше двух сотен. Взмахи крыльев разносились по равнине, пока из-под копыт лошади валили столпы пыли.
– Триста ярдов!
Открыв глаза посреди ночи и до сих пор чувствуя губами улыбку Эстеллы, он был готов ко всему. К слезам. К тяжелому разговору о будущем. Он был готов встать перед ней на одно колено и подарить кольцо матери, которое хранил столько лет.
Но Илай не был готов почувствовать ее половину кровати пустой, а подушки – холодными. И не был готов увидеть потухший, полный вины взгляд Клэр, которая стояла в одной спальне с родителями Эстеллы.
Она знала. Аарон знал.
Все знали.
Эстелла вынашивала этот план с Цитадели – с того самого момента, как с ней связалась Камельера. Она не рассказала ему, хотя у нее была возможность. Знала, что он привяжет ее к кровати и никуда не отпустит.
Илай бы поступил именно так.
Он бы никогда не отпустил ее в руки к врагу, что строит против них замыслы уже несколько столетий. Он бы, черт возьми, отдал свое сердце, если бы только это гарантировало безопасность Эстеллы! Илай был готов облететь все миры и пространства, сразиться с каждым, лишь бы она была жива. Лишь бы она не жертвовала своим будущим ради высших целей.
Поэтому Эстелла рассказала Клэр, заручившись ее поддержкой.
И Клэр ему тоже ничего не рассказала.
Илай глубоко вдохнул, не сводя глаз с приближающейся пропасти. Земля начала дрожать, словно сам мир почувствовал, как им хочет овладеть тьма. Гнедая лошадь ринулась к Разлому еще быстрее, подстегнутая криками Илая. Атакующие вскинули мечи и приготовились к сражению.
А затем мир пронзил первый нечеловеческий крик.
Эстелла ступила за дверь и оказалась внутри чьей-то спальни. Здесь пахло цветами и старыми книгами. В камине весело потрескивал огонь, а напротив широкой кровати, заправленной простынями с серебристой вышивкой, стояла точно такая же, только поменьше. Десятки, даже сотни черно-белых фотографий крепились к стенам, превратив спальню во вместилище воспоминаний. Подняв голову, Эстелла заметила свисающие с потолка бумажные звезды.
Ее губы тронула печальная улыбка.
– Телла! Телла, отпусти его!
В комнату вбежала девочка с серебристыми волосами, спадающими почти до самой поясницы. Поправив одной рукой коротенькое платье в горошек, другой она крепче прижала к себе черного кота.
– Вы сами мне его подарили!
В комнату ворвалась женщина, одетая в простые джинсы и водолазку. Так будет выглядеть ее дочь через пару лет – необычная, словно неземная внешность, изящество и сила в каждом движении. Даже глаза у них были одинаковыми: кристально-голубыми, один чуть темнее другого.
Две души, две холодные звезды, озаряющие своим светом весь Новый мир.
Запыхавшись, женщина привалилась к дверному косяку и приложила ладонь ко лбу.
– Телла, он живой, а не игрушечный. Поставь его на пол.
– Нет!
– Ацис!
– Я поняла! – испуганно заверещала девочка, разжав ладони. Кот недовольно мякнул и приземлился точно на лапы. – Не зови папочку, иначе он поставит меня в угол!
Эстелла тихо засмеялась, вытирая мокрое от слез лицо, и услышала похожий смех матери.
Она заново проживала свое забытое детство. Свое
Она смотрела на свою маленькую версию. На Эстеллу, которая еще не столкнулась с ужасами взрослого мира.
