Стерильное пространство кухонных столов глядело на них с упрямым безразличием, отказывая даже в обещании убежища.
– Не все.
Гальяна дергала ящики, пока не нашла то, что хотела: тяжелый мясницкий нож с острым лезвием. Она вывела Земолай в короткий узкий коридор, где, привалившись к стене, стоял Тимьян. Там, где он опирался на стену раненой рукой, по плиткам стекала кровь, ярко-алая на фоне безупречно чистой керамики. Выглядел он так, что Земолай сразу поняла – сейчас вырубится.
В нескольких ярдах от Тимьяна коридор заканчивался вмонтированной в стену решеткой высотой по грудь. Она закрывала огромный мусорный отсек. Загружаешь его, опускаешь решетку и посылаешь огромную партию отходов в мусоросжигательную печь на нижнем этаже.
– Мы же сгорим, – запротестовала Земолай.
– Не сгорим.
Гальяна рухнула на колени и, внимательно прислушиваясь, принялась выстукивать стену. Затем поднялась и пнула ногой панель справа от решетки. Для строительных работ нож не предназначался, но она упорно пилила им по неровной дуге, пока не разворотила стену достаточно, чтобы оторвать кусок штукатурки. За рваной дырой размером с голову открылся уходящий вглубь ряд труб и трубочек, ржавых и никем не тронутых.
– Шутишь, – не поверила Земолай.
Гальяна вынула из монтажного пояса разводной ключ и упрямо насупилась.
– Развинчу газовую трубу, – пояснила она. – В печи стоит датчик, он зарегистрирует утечку и отключит газ, погасив пламя.
– А если нет?
Заслон протестующе заскрежетал – Митриос усилил натиск. В любой момент преграда могла рухнуть.
Гальяна надавила на гаечный ключ, сражаясь с заржавевшей гайкой. Та вдруг поддалась, едва не сбив мастерину с ног. Девушка рывком раздвинула два куска трубы, и газ едким смрадом потек наружу. Больше никаких сигналов тревоги не поступало, и не было способа узнать, сработал датчик утечки или нет.
Кухонный заслон наконец рухнул, впустив вой сирен в полную силу. Загрохотали сапоги, и явно не две пары, а минимум десяток. Митриос вызвал подкрепление, и вряд ли это были курсанты.
– Полезай, полезай! – Гальяна торопливо скрепляла газовые трубы.
– Откуда ты знаешь, что он выключен? – потребовала гарантий Земолай.
– Выключен! Наверняка выключен!
– Элени умерла, – сказал Тимьян, по-прежнему не поднимая глаз. – Мы ее бросили. Она умерла.
Гальяна развернулась, схватила его за плечи и закричала:
– Потом будешь на части разваливаться!
«Крылатый Митриос восстановился. Если он вас поймает, я не стану вмешиваться».
К черту. Земолай полезла в мусоропровод. Накопительный отсек представлял собой куб пять на пять футов, и ей пришлось неуклюже присесть. Пол под ее весом слегка прогнулся. Он представлял собой просто две металлические створки, люк, который должен был открываться при защелкивании решетки. Сквозь подошву ботинок сочился жар, было душно и влажно.
Рядом втиснулся Тимьян, по-прежнему опасный с этим проклятым рюкзаком на спине. Гальяна в последний раз повернула ключ, запечатывая газовую трубу, и запрыгнула в лифт. Хлопнула кухонная дверь, послышался топот вооруженных штурмовиков. И Гальяна захлопнула решетку, открыв люк под ногами.
Земолай ахнула – вернее, попыталась. Воздух из легких вышибло начисто. Не осталось ничего, кроме горячего ветра, металлических стен и конечностей, мельтешивших в тщетных попытках выровнять положение тела. Желоб изогнулся, свободное падение сменилось таким же скольжением, темноту пронизывала вонь застарелого мусора и гари. Они мчались к мусоросжигательной печи, болезненно подпрыгивая на стыках, тут и там мелькал свет из желобов с других этажей, соединенных с основным.
Гальяна громко пискнула. Друг за другом они с гулкими ударами попадали на дно, и приземлившийся на рюкзак Тимьян застонал. Огонь, хвала Пятерым, погас, но покрытая нагаром от предыдущей загрузки решетка оставалась раскалена. В воздухе висел пепел пополам с сажей, дышать было нечем.
А технический люк был закрыт и заперт снаружи. Беглецы растерянно сбились в кучу посреди тесной камеры, где кожа готова была поджариться прямо сквозь одежду.
– Подвиньтесь! – Земолай прижалась спиной к стене.
Металлическая поверхность прожгла рубашку, опалив позвоночник, и на миг бывшая крылатая оцепенела, забыв, как дышать.
Перед ее мысленным взором снова возникла спускающаяся из сияющего портала гигантская рука. Вот божья длань стиснула ее тело, выдирая крылья, плавя металл в портах, причиняя смертельную боль…
А затем Земолай изо всех сил пнула люк, и еще, и еще раз, пока тот не поддался.
Они вывалились в техническое помещение, кашляя, дрожа и охлопывая себя на предмет ожогов. Бо́льшую часть каморки занимала сама печь, чей огромный закопченный бок тянулся от стены к стене и сужался к потолку инфернальным дымоходом.
– Они заметят твою халтуру в стене, – прохрипела Земолай. – Поймут, что мы спустились этим путем.
– Вот пусть и развлекутся, сунувшись следом.
Гальяна захлопнула люк, а затем вывернула газ на полную мощность, стукнула по искроразряднику, и два десятка газовых струй жадным пламенем взмыли сквозь решетку.
