Водайя хмурилась, пока читала, а когда дошла до конца, тело ее от волнения натянулось струной.
– Тогда иди, – велела она, – одевайся.
– Сейчас? – отпрянула Зеня. – А куда мы?
Она ожидала, что эта улика добавится к остальным, затем они представят дело Меха Петрогону, а тот уже пусть решает, что дальше делать. До встречи Санадора и Раксы оставалось еще два дня, они вполне успеют собрать дополнительные сведения.
Но Водайя зловеще ухмыльнулась в полумраке и ответила:
– Мы арестуем Фэйан Санадора сами.
Я не призываю тебя отказаться от оптимизма, я говорю: не позволяй ему обманом заставить тебя впасть в благодушие. Мы должны сохранить свое оружие. Мы должны готовиться к худшему. Ибо, если наступит день, когда меха-дэва захочет больше власти, она не остановится ни перед чем – и потому мы тоже не должны останавливаться.
Куратор ячейки мятежного молодняка, долгожданный Каролин, оказался совсем не таким, каким его представляла Земолай. Она увидела невысокого, крепко сбитого человека с густыми вьющимися волосами и словно приклеенным к лицу выражением отеческой заботы. Судя по мелким порезам на шее, работал он на стекольном заводе, но манера держаться подходила скорее тому, кто рассказывает сказки на ночь в детском саду. В руках у него были две украшенные пряжками старые зеленые сумки, с какими таскаются старики, но Земолай подозревала, что внутри отнюдь не конфеты.
– Поясни, – велел он.
Внимание Каролина не отрывалось от Земолай, а та небрежно прислонилась к стене и ответила таким же оценивающим взглядом. Тимьян положил ладонь Рустайе на плечо, молча убеждая своего нетерпеливого товарища уступить инициативу ему.
– Мы обнаружили ее уже после того, как покинули башню Кемьяна, и очистили ей организм. Она помогла нам прорваться в учебный комплекс…
– В отчетах об этом ни слова.
– Решили перестраховаться, – ответил Тимьян. – Не хотелось рисковать, его могли перехватить.
Каролин хмыкнул в знак согласия, но на Земолай по-прежнему смотрел без всякого снисхождения. Тимьян рассказал остальное – про успешную добычу рюкзака с оружием и появление Меха Водайи и крылатого Митриоса.
– А теперь они станут прочесывать территорию, выискивая, где вы пролезли, – перебил его Каролин. – Вам повезло, что ноги унесли.
– Не всем! – рявкнул Рустайя; в ответ на непонимающий взгляд Каролина он сердито обвел рукой комнату. – Элени. Элени не вернулась.
– Вижу, – кивнул Каролин. – Сожалею.
– Да неужели?
Покровительственная маска с Каролина спала, и на нахала недобро глянул настоящий ветеран партизанской войны.
– Элени понимала риски. Вы все их понимаете. Или за годы мытья кастрюль вы уверились, что все это время просто работали на кухне?
– Не в этом же…
– Вы знали, что командировка в башню Кемьяна опасна. Знали, что вас могут обнаружить в любой момент.
– Да не в том дело, что наше прикрытие спалили! – заорал Рустайя. – Речь о гребаных системах сигнализации – вы обещали, что они будут отключены!
– Я дал вам точную информацию, – холодно отбрил Каролин.
– Точную? Точную?!
Вмешалась судьба или, вернее, Зуб – его крик звучал приглушенно, но тон сомнений не допускал. Крылатый очнулся и был готов убить первого, кто к нему сунется.
Глаза Каролина сверкнули.
– Потом договорим, – строго бросил он, поставил одну сумку у двери, а другую прижал к груди. – Я иду туда. Не лезьте под руку.
Именно затем мятежники и притащили сюда воина, но за время долгого ожидания их чувства претерпели значительные изменения.
– Он лжет, – тихо сказал Тимьян.
– А если нет? – не согласилась Гальяна. – Что, если я…
Она застыла, пораженная. «Что, если это я убила Элени?»
Все трое сгрудились в углу, шепотом обсуждая варианты. Ячейка еще не полностью распалась, пока нет, но этот момент приближался. Дисциплина у них была как у всех по-настоящему идейных: стоило возникнуть разногласиям по части проведения идеи в жизнь, как все разваливалось. Есть множество способов быть неправым – но договориться о лучшем способе быть правым не получалось ни у кого.
Приглушенные проклятия из соседней комнаты дали понять, что от кляпа Зуб избавлен. На фоне громогласных обвинений со стороны воина настойчивый шепот Каролина звучал терпеливо и непреклонно.
Земолай не требовалось слышать, что именно говорит Зуб, – сценарий она знала и так. При обычных обстоятельствах багряно-черных ничем не проймешь. Он бы только холодно молчал и строил планы побега. Тот факт, что они вообще слышат его голос, означал, что его организм избавился от последних следов мехалина и теперь воин впадал в лихорадочное безумие.
