Мысль об уходе вызывала тошноту. Не мысль даже, а просто шальной порыв, зародившийся где-то глубоко внутри. Она с опаской тыкала его по краям, боясь задумываться слишком глубоко, потому что впадала в панику всякий раз, когда это случалось.
«Что я буду делать, куда пойду, кто еще меня возьмет, что она будет делать, если я?..»
Но тот момент на спальном помосте не отпускал. Водайя прижимала ее к полу. Водайя причиняла ей боль. И не в ходе тренировки – просто выплескивала досаду на того, кто под руку попался. Жестокость ради жестокости. С горечью оглядываясь назад, Зеня вспоминала предостережение Павы Генколая: «Не позволяй ей заслонить тебе весь мир».
Когда Зеня оставалась одна, решение казалось ясным. Она встретится с Водайей лицом к лицу и потребует объяснений. Изложит свою позицию и попросит о переводе.
Но стоило ей увидеть наставницу, как во рту пересыхало и ее охватывала неуверенность. Она думала о Генколае, и хотелось кричать. Думала о своих родных, и хотелось плакать. Она представляла, как уходит, отказываясь от шанса обрести крылья, в то же время понимая, что Водайя все это время была права, и паника накрывала ее с такой силой, что становилось нечем дышать.
Еще немного, говорила она себе. Еще немного, пока не выпадет подходящий момент.
Несмотря на претензии по поводу его нерешительности, Меха Петрогон, казалось, был одержим примирением. После каждого военного совещания он оставлял у себя крылатого Раксу для обсуждения стратегии его сношений с непокорными техниками.
Что только укрепляло Водайю на ее собственной тропе войны.
Всякий раз, когда у крылатой приключалось скверное настроение, она тащила подопечную в город на поиск улик. После уничтожения Квазера выжившие расселились небольшими анклавами по всему городу. Зеня ходила от квартала к кварталу и записывала, кто где живет, кто кому кем приходится, кто пропал без вести. Обнаружив нестыковки в результатах опросов, Водайя возвращалась в анклав сама и продолжала расследование в своем стиле.
Во время таких встреч Зеня несла караул снаружи. Ей не требовалось прислушиваться, чтобы догадаться, каков стиль наставницы, и она не задавала вопросов, когда Водайя выходила с чисто вымытыми руками и блеском в глазах.
– Почему бы не припереть Раксу к стенке прямо сейчас? – спросила Зеня после одной из таких акций устрашения. – Арестуйте его! У вас есть показания Фэйан Санадора. Наверняка Меха Петрогон сочтет их достаточно весомыми, чтобы призвать меха-дэву?
– Я не поведу Санадора к древу! – заорала Водайя.
Санадора к древу не повели. Зеня подчинилась, но не поняла. (Нет, серьезно, как она могла догадаться?)
Почти через месяц после начала расследования Водайя нашла то, что искала.
Зеня ждала возле обычного дома, когда изнутри раздался душераздирающий крик. Она ворвалась внутрь и наткнулась на жестокую драку: две молодые женщины сцепились с Водайей и полосовали воительницу кухонными ножами. Распахнутые дверцы платяного шкафа подсказали, где пряталась в засаде вторая.
В подобных домах крылатый в полном снаряжении мог разместиться только в приемной на первом этаже, но пространства для маневра Водайе не хватало. Лицо уже было залито кровью – непонятно откуда. Зеня схватила ближайшую из нападавших за горло и дернула ее назад. Другую сама воительница поймала за запястье и крутанула. Хрустнули кости. Женщина закричала, и нож полетел в сторону. Водайя швырнула ее на пол и повернулась к Зене. Стекающая по скуле кровь придавала ее лицу зловещий вид.
Зеня изо всех сил старалась разоружить свою противницу, но та держала ее со спины, и пришлось подставить под удар предплечья. Несколько раз удачно направленное лезвие соскользнуло с ее наручей и вонзилось в плоть.
Водайя подхватила упавший нож и ударила вторую женщину в грудь. Грязная вышла смерть. Зеня крепко держала бьющееся в смертельной агонии тело, стараясь не обращать внимания на бульканье и хрипы, пока женщина не потеряла достаточно крови и не отключилась. Зеня позволила трупу соскользнуть на пол и выпрямилась, дыша немного чаще, чем следовало бы.
Когда ей снова удалось заговорить, она махнула рукой в сторону первой женщины:
– Она?..
Водайя поджала губы.
– Пока нет. Оставайся у двери. Смотри, чтоб мне никто не помешал.
Это оказалось хуже, чем Зеня себе представляла. Жестокость во время драки пугала, но, по крайней мере, ее получалось оправдать самообороной. То, что происходило дальше, было пыткой. Крылатая била женщину, резала ее, выворачивала ей сломанную руку, пока несчастная не потеряла сознание, а затем новым ударом привела в чувство и проволокла по крови ее павшей товарки.
– Где оно? – требовала ответа Водайя. – Я знаю, оружие у вас есть. Я все знаю. Твои друзья умрут ни за что. Говори, где оно!
Дикое желание охватило Зеню – возразить, уйти. Если и был момент провести черту, пойти на принцип, оставить в прошлом ошибки и признаться во всем Мехе Петрогону, то сейчас. Но женщина заговорила.
– Ты не можешь остановить то, что надвигается, – произнесла она, тяжело дыша.
