Верховный встретил его как радушный хозяин, усадил к столу, угостил чаем. А глаза у него были внимательные, как у кота, караулящего мышь. В чем-то Коба был не уверен и сейчас хотел проверить свои сомнения. Последний раз Будённый был в этом кабинете больше месяца назад, перед самым началом контрнаступления под Москвой. И теперь он заметил перемену обстановки. Странный прибор с открытой крышкой на рабочем столе вождя, потом нечто вроде небольшой радиостанции с телефонной трубкой странной формы и рядами кнопок... Стопки книг и топографических карт в кабинете Сталина были явлением обычным, но тогда было такое впечатление, что в этот кабинет переехал целый книжный магазин, причём букинистический. Присутствовали как старые истрёпанные тома, аккуратно завёрнутые в газеты, так и новенькие книжки, судя по ярким кричащим обложкам, явно заграничного издания. Товарищ Сталин был утомлён, но в то же время доволен. Действительно, почти завершено второе после Москвы контрнаступление, завершается освобождение Крыма, остатки немецких войск теснятся на Ялтинском пятачке... Но хозяин кабинета не дал маршалу времени на размышления.
- Семён, – сказал Сталин допив чай, – есть мнение забрать тебя из резерва Ставки и поручить одно ответственное дело... Дело высочайшей секретности и государственной важности. Ты согласен?!
На осторожный вопрос Будённого с просьбой объяснить суть дела, Сталин заметил:
– Э, нет, Семён, так не пойдёт. Дело настолько важное и ответственное, что или ты как храбрый человек, соглашаешься, не глядя, и тогда сразу получаешь всю информации, или идёшь, и дальше кукуешь в резерве до следующей оказии. Дело настолько важное и секретное, что даже я не имею права рассказывать тебе о нём, без твоего согласия на участие в этом деле. Ну?!
Видя нерешительность Семёна Михайловича, он добавил:
– Не бойся, ни на Кушку, ни на Чукотку мы тебя загонять не будем, дело боевое, это я тебе сразу говорю. Тем более, что ты в Гражданскую в тех краях уже воевал.
И тогда Маршал Советского Союза, Будённый Семён Михайлович, 1883 года рождения, русский... по кавалерийски махнул рукой, как рубанул шашкой и решился:
– Я согласен!
В резерве Ставки герою Гражданской войны сидеть надоело, хотелось настоящего дела.
- Хорошо, Семён, слюшай.
Сталин вытащил из коробки папиросу "Герцеговину Флор" и стал медленно крошить её в трубку.
– Товарищ Будённый, обстановка на фронтах требует срочно сформировать конно-механизированный корпус нового типа... Ты не ослышался, не конный, не механизированный, а именно двойной... Конно-механизированный. Возьмёшь из резерва Ставки на Юго-Западном направлении три кавалерийских дивизии и две танковые бригады из лёгких танков Т-60... Корпус должен быть готов к бою через десять дней. Перед корпусом будет поставлена задача особой важности, приравнивающая его действия к фронтовому масштабу. Нет, Семён, фронт тебе прорывать не придётся, это для тебя сделают другие люди, причём с обратной стороны. Твоя задача будет – войти в чистый прорыв и устроить немцам такую же весёлую жизнь, какую ты устроил полякам в двадцатом, помнишь?
- Глубокий рейд, – кивнул Будённый. – Скажи, Коба, где и на какую глубину?
Сталин подошёл к висящей на стене карте, и ткнул остро отточенным карандашом сначала в точку под названием Изюм, а потом в Мелитополь.
– Вот отсюда! – Вот сюда! Твоя задача в том, чтобы Клейст не смог отвести за Днепр ни одного танка, орудия или солдата. Вся его первая танковая группа должна навечно остаться в наших степях. В этом тебе поможет бригада полковника Бережного, которая очень успешно показала себя при освобождении Крыма...
- Коба! – воскликнул Будённый, от возмущения встопорщив усы. – Как бригада может помочь корпусу, тем более усиленному почти до армии?!
- Эта – может, Семён! – сказал Сталин, выбивая пепел из трубки. – Рано или поздно ты всё равно узнаешь, так что слушай... Вечером четвёртого января нежданно-негаданно в Крыму объявились наши дальние родственники, троюродные внучатые племянники...
Дальше Семён Михайлович услышал краткую фантастическую историю из тех, что обычно приходят в головы писателей-фантастов вроде Герберта Уэллса.
Утром восьмого января Семён Михайлович уже прибыл в район станции Купянск, куда к полудню подошёл первый эшелон одной из кавалерийских дивизий, прибывшей из района формирования где-то в Сибири. Даже будучи занят процессом сколачивания корпуса, Семён Михайлович не забывал о том разговоре в Кремле и внимательно ловил любую информацию о происходящем в Крыму и на Чёрном море вообще. Плюс к тому, маршалу СССР в ходе войны удалось узнать то, что простым гражданам СССР станет известно через двадцать, пятьдесят или семьдесят пять лет соответственно... Картина получалась и захватывающей, и пугающей одновременно.
