А уж когда этот Бережной со своим ОТМБ-1 ОСНАЗ РГК выскочил из Перекопа, как чёртик из табакерки, и пошёл на север, по дороге походя затоптав Гудериана вместе со всеми его дивизиями!… В этот самый момент Семён Михайлович понял – пора! И точно, теперь Сталин звонил ему по два раз в день, вникая в каждую мелочь подготовки корпуса к рейду. По его же приказу танковым бригадам были приданы мобильные мастерские, укомплектованные рабочими автозаводов и механиками машинно-тракторных станций. Шестнадцатое, семнадцатое, восемнадцатое, девятнадцатое число прошли в страшной суете. Бережной шёл на север, громя немецкие тылы, проткнув немецкий фронт, как шашка, воткнутая в живот супостата. Ну, а Василевский, сменивший Тимошенко, Будённый, Малиновский и сотни тысяч людей, сами того не зная, готовились к первой операции Красной Армии на окружение и полное уничтожение противника.
Вечером девятнадцатого в штаб Юго-Западного направления пришло известие – Бригада Бережного заняла Лозовую. По прямой от Лозовой до Изюма всего 65 км. Остался последний рывок. В течении ночи 1-й конно-механизированный корпус маршала Будённого скрытно покинул район сосредоточения в районе Купянска и занял исходные позиции в непосредственной близости к фронту.
В шесть часов утра, ещё в полной темноте, Семён Михайлович прибыл на НП дивизии, оборонявшейся южнее Изюма. Чуть позже туда же подъехал генерал-лейтенант Василевский. Все ждали семи часов утра.
Прорыв фронта "с обратной стороны" не походил ни на что, ранее известное. Просто в сероватой предутренней мути на воздух взлетел один из немецких дотов. За ним второй, третий, четвёртый... Невидимые отсюда самолёты бомбили немцев тяжёлыми бомбами с высоты в несколько километров. Необъяснимым образом все бомбы точно попадали в цель, разрушая самые мощные очаги немецкого сопротивления. Через четвёрть часа самолёты улетели, оставив после себя три десятка дымящихся воронок на место дотов. Далее операция по прорыву фронта продолжилась налётом винтокрылых штурмовиков, которые ещё разок прошлись по руинам опорных пунктов огненной метлой... Потом в кармане у генерал-лейтенанта Василевского что-то запищало, и он вытащил продолговатую коробочку из чёрного эбонита чуть побольше пачки сигарет. Неожиданно коробочка рявкнула сиплым простуженным басом с мягким южнорусским акцентом:
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, здесь майор Рагуленко... Будем на месте через пару минут!
- Рация? – подумал Будённый. – Неужели возможно сделать такую маленькую? Наверняка от "внучатых племянников".
- И ты будь здоров, товарищ майор, – чему-то улыбнулся Василевский. – Много немцев-то перебил?
- Та я от самой Чаплинки в головном дозоре прошёл, товарищ генерал-лейтенант, у меня с немцами получается право первой ночи, – коробочка засмеялась. – Это как в анекдоте, "меняем третий забор". Короче, товарищ генерал-лейтенант, мы начинаем. Конец связи.
Через несколько минут полуразрушенные и приведенные к молчанию вражеские опорные пункты с тыла атаковала подъехавшая на танках и немецких полугусеничных тягачах пехота в белых камуфляжных халатах. Причём Будённый не поверил своим глазам – на танках были красные немецкие "фартуки" со свастиками...
Генерал-лейтенант Василевский, наверное, тоже не понял происходящего. Он снова вытащил свою рацию:
– Майор, что за дрянь ты напялил на свои БМП?
- Новая фишка сезона, товарищ генерал-лейтенант, – ответил майор Рагуленко. – Называется "верни немцам долг за Бранденбург". Сейчас, через пять минут, быстренько всех вырежем и готово...
Добивание гарнизонов опорных пунктов продолжалось чуть больше пяти минут. Ещё через несколько минут на той стороне возле небольших железных ящиков начали возиться люди... Потом с грохотом в немецких и наших минных полях возникли четыре широких прохода примерно десятиметровой ширины. Свободная от мин полоса была отмечена чёрной взорванной землей.
Пора!
Поправив на боку шашку, Семён Михайлович Будённый пошёл в прорыв, навстречу своей новой судьбе.
