«Расписка. Абизуюсь 3 (три) литра малака! По придьявлении» было написано на листке корявым и дрожащим почерком; внизу стояла неразборчивая подпись.
— Что это??
— Это, Антон Пантелеевич, самая востребованная валюта сейчас в деревне: «мАлочная расписка» Ольги Дмитриевны! У ней у одной в деревне корова, больше-то даже коз нету! А к молОчке все попривыкали! Это раньше она молоком и задаром угощала, а теперь фишку просекла. И стала эдаким монополистом. За молоко — или валютой по сумасшедшему курсу, или «трудодни». Преуспевает теперь, старая.
Громосеев тоже засмеялся, вернул «расписку».
— Только тоже, как и обвалившаяся наша финансовая система, встала Дмитриевна на неверный и опасный путь! — продолжил Вадим, аккуратно сложив и спрятав листок, — Стала старая на путь США: пишет эти расписки сколько не поподя! Корова у неё восемнадцать литров молока даёт, а она каждый день литров на тридцать расписки пишет! А «предъявителям» кричит «Зайдитя завтра!» А кто недоволен — грозит так и вовсе расписки «аннулировать», благо желающих на молоко много. И молоко разбавлять стала! Вот такая вот деревенская ФэРээС!
Оба теперь засмеялись.
— Вы уж при случае скажите ей веско, Антон Пантелеевич, что падёт она в пучину гиперинфляции и объявит в конце-концов «дефолт» с такой-то политикой! Меня она не слушает!
Посмеялись, но хитрый Вадим умолчал слышанное им от дочери: что давно уже и Вовчик, и девчонки «коммуны» по совету опытного в коммерции Владимира стали заготавливать на дальних лесных полянах сено, сушить. Привыкшая к закупкам кормов «из району» бабка этот момент — как корова будет зимовать, — пока что остро не восприняла, и на счёт и бабки, и её коровы у Вовчика и Катерины с девчонками были далекоидущие коварные планы.
— А вообще у вас тут хорошо! — потянулся Громосеев, — Тихо, спокойно…
Заметив протестующий жест Вадима, поправился:
— Имею в виду, если бы не эти таинственные исчезновения и самоубийства, да налёт этот дикий. Вы не знаете что в других сёлах творится. Как с ума все посходили. Что не день, то или зарежут кого, или застрелят, или подожгут из мести. А у вас вон девчонок целый цветник, а за всё время ни одного изнасилования.
— Тьфу-тьфу-тьфу, что вы такое говорите, Антон Пантелеевич! Я ж за них в некотором роде в ответе, раз я их сюда, в эту именно деревню, сблатовал. Да я любому голову отстрелю, кто покусится!..
— Вот так и живём: «Голову отстрелю…» Никакого понятия о правосознании, и это вы говорите, бывший работник органов! А представьте, что в других местах творится! Да и у вас бы творилось, только маленькая Озерье деревушка, соответственно и людей мало.
— И это тоже, — согласился Вадим, — Кому тут насилие чинить? Девки вместе держатся, стайкой, бригадир у них боевая. Я всегда подмогну, если чо, Владимиры опять же, Илья вот… Только что Хроновские… дружинники много что себе позволять в последнее время стали.
— Вот и беритесь за перевоспитание!
— Нет-нет-нет! Я их лучше, если до дела дойдёт, дуплетом картечью сразу перевоспитаю!
— Ой, смотрите, Вадим… не перегните палку. Я вот оружие в дружину привёз — карабины СКС. А теперь и не знаю кому и как их дать! Вы, полагаю, и так вооружены достаточно, недаром ваш квартирант…
Упоминание про квартиранта, как и то, что Уполномоченный привёз в деревню оружие, и «огнестрельный паритет» может вот-вот быть нарушен, взбесило Вадима:
— Да врёт он всё!! Да хоть обыскивайте! Один мой помповик, вы же сами сказали, что теперь разрешён! А сам-то он! Я у него ПээМовские патроны мельком видел: откуда, зачем?? Вы его самого лучше обыщите, вещи его! Хотите — я вам сейчас покажу, где он своё держит??
— Не стоит, Вадим Рашидович, — покачал головой Уполномоченный, — Я же говорю, сейчас, под влиянием сложившейся обстановки, Администрация на вопрос оружия самообороны стала смотреть более либерально… Не то, что «всё разрешено», но если есть, и вреда окружающим не представляет — то пусть и будет. Не стану я у него делать обыск, и у вас тоже, ещё и по другой причине: опыт показывает, что живущие в одном доме… хм… иногда такие подлянки друг другу устраивают! Не удивлюсь, если при обыске патроны будут найдены не только у вашего квартиранта, но и у вас; и не только патроны…
Он оживился:
— Что только не выдумают! В Демидовке один эвакуированный всё жалобы на соседа писал, звонил, сначала, что тот его по огороду притесняет, потом что тот на его дочку «виды имеет», на малолетнюю. Педофил и всё такое! Был я там проездом — так принудили меня в этой склоке участвовать. Оба причём, твердят — он да он! Ну, провели опрос, сделали обыск… и что бы вы думали? У одного под подушкой пользованные трусики малолетней дочери соседа нашли, у другого, в кармане — трусы же жены его соседа! И что вот с такими делать, как «судить»??
Вадим засмеялся:
— Фальсификация улик оппоненту — старый трюк.
