— Антон Пантелеич, ну не буду я с этими сопляками, да ещё под началом Андреича этого вашего!.. Не готов я «опять на службу», мне бы девок своих поднять, да замуж выдать за хороших ребят. Да и вообще непонятно откуда он взялся, этот Борис Андреевич, мутный этот тип; я в деревне живу уже пять лет, и тут вдруг приезжаю — и какой-то «помощник уполномоченного» невесть откуда взявшийся, кто такой, зачем — никто не в курсе!
— Откуда, откуда… А я «откуда»?? Оттуда же — назначили. Особо и согласия не спрашивали. Я вот так же вот, как и вы — «жил» в Никоновке, вернее, что и не жил, а «дачниковал», — тётка у меня там. Как «всё это началось», так Новая Администрация новых, своих людей и стала на посты «уполномоченных» выставлять…
— Это типа «смотрящих» на зоне, ага! — согласился Вадим.
— Смотря-ящих… Ну и сравнения у вас, Вадим Рашидович! Не «смотрящих», а… нужно было свежих людей назначать, поскольку… сами понимаете! А помощников я уж сам назначал, опять же из свеже-эвакуированных, поскольку «старым кадрам» в новых условиях и полного доверия нет, и не готовы они работать в новых условиях. Совсем не готовы. А в Озерье и выбирать-то не из кого было — Пётр Иванович сразу отказался, я, грит, на пенсии…
— Проф-деформация у меня! — тут же согласился Вадим, — Понимаю. Всегда так было — новая метла по-новому метёт. Антон Пантелеевич, я всё понимаю. Назначили, то да сё. Но… — он замялся. Исполосованное поджившими шрамами лицо покраснело.
— Ну. Ну? Что «но»? — подогнал его Громосеев.
— Да я что хотел сказать. Вот вы, человек интеллигентный, попали на эту должность: власть и всё такое… это хорошо! Это для нас всех хорошо, что власть олицетворяет человек с понятием… до сих пор никого не расстрелял, хотя, рассказывают, в соседних районах это как за-здрасьте!
Громосеев усмехнулся такой «похвале» и, подняв чайную чашку, стал ждать развития темы.
— Только ведь за эти месяцы сильно ситуация изменилась, а, Антон Пантелеевич! Назначала вас Мувская, «Новая Администрация», и, могу спорить, думали что ситуация временная и вот-вот наладится. А прошло время — и всё…
— … усугубилось! — согласно кивнул Громосеев.
— Да. Вы уж не думайте, что раз мы тут в медвежьем этом углу живём, так уж ничего и не знаем — и новые люди, бывает, заходят, и эти, «коробейники», бывает, заглядывают; ну и радио… сильно изменилась ситуация! «Новая Администрация» уже далеко и как бэ не при делах тут уже. Районные между собой ссорятся, то в союз вступают, то отделяются в зависимости от ситуации — чисто феодалы в средние века! Вояки так вообще как сами по себе, только прод-снабжение требуют взамен на «защиту». Типа рыцарских орденов в средние же века. Так ведь? Форменный феодализм…
Громосеев молчал, несколько поражённый таким знанием ситуации от деревенского жителя.
— Так вот я спросить хотел — вы себя дальше в каком качестве видите? Ну, в смысле, по-прежнему «исполнять директивы»?
— Директив сейчас много развелось, и все взаимоисключающие. А что будет, когда урожай нужно будет делить — страшно представить.
— Вот. И я о том же. Так я и хотел спросить: вы, Антон Пантелеевич, не думаете ли что пора свой «статус» изменять?
— В смысле? — насторожился Громосеев.
— Становиться во главе района не «назначенцем», а реально. Раз пошло такое обособление сейчас. Что вам город даёт? — да пустяки! А в районе — продовольствие; склады всевозможные, переработка. А?
— Понял я куда клоните. Главарём банды я не стану!
— Ну кто ж говорит про «банду»? — постарался сгладить впечатление Вадим, — Я говорю про то чтоб стать не «назначенным», а реальным главой района. Фактическим. А то возьмут да и переназначат!
— Обломаются. Тут я только сейчас ситуацией владею.
— Ну, мало ли…
Артист с Гришкой стали уже настоящими друзьями.
Инесса живенько, пока Уполномоченный что-то застрял в доме соседа, сделала им чаёк и принесла сюда же, к крыльцу, в больших фарфоровых Вовчиковых кружках, с Вовчиковым же сахаром. Она сильно надеялась, что по результатам «расследования» Вовчика-то скорее всего и увезут из деревни, и весь дом, в прежнее время непрезентабельная хатёнка, а теперь, по нынешним временам, — почти что комфортабельное жильё, с печкой и запасами (что было немаловажно) достанется в её, с дочкой и сыном, полное владение. Собственно, все её надежды и чаяния Артист видел как на ладони.
Теперь они с Гришкой, прихлёбывая горячий напиток, прониклись друг к другу уже полной симпатией и доверием; и для скрепления оного рассказали уже друг другу по паре историй, которые были ну совсем не для ушей Уполномоченного.
Артист первым, конспиративно понизив голос, поведал, что «новые времена требуют новых решений», и чем терпеть старую каргу, свою квартирную хозяйку, он её позавчерась вечером, когда задолбала своим шипением, пинком-то и сбросил в погреб, да так удачно, что старая сволочь себе там шею и свернула!
