Утром уже, выставив постовых из общинников, а, главное, посадив на колокольню нового дозорного, вымотавшийся за нервную ночь Вовчик пошёл спать.
А в доме старосты, где теперь, после «трагической гибели» хозяйки-старушки он был единоличным хозяином, утром шёл разбор…
В комнате сидел «актив»: сам староста Борис Андреевич, его сосед по дому и верный соратник-телохранитель Мундель, и невыспавшийся и злой юрист. В углу на табуреточке сидел с понурым видом Витька. Он периодически трогал кончиками пальцев плотно умотанную бинтом щёку — неопровержимое свидетельство того, что он сражался — и был ранен. Собственно, во многом как раз и решалась его участь — как бы то ни было, он в очередной раз проср. л порученное ему дело: захватить или расстрелять Вовчика с Катькой. Он только что поведал о произошедшем, всячески напирая на то, что «сука, дура, идиотка Инесса сама, видимо по незнанию, заманила их в ловушку, за что, сука, дура и пострадала. Умерла, да. От ожогов и травм.»
Борис Андреевич в последнее время заметил за собой сильную тягу к сладкому; по мере того как закончились запасы сладостей привезённых ещё из Мувска, приходилось выкручиваться — вот и сейчас он перекатывал из-за щеки за щёку самодельный карамельный леденец из плавленого сахара с добавками сока, и со вниманием слушал. Ему было не по себе.
Юрист же тоже только что подробно и в красках поведал о произошедшем ночью у него, вернее — у Вадима в доме, где он с семьёй квартировал…
Тогда уже все легли спать; как обычно разобравшись строго по «своим половинам жилплощади», и ничего, казалось бы, не предвещало сюрпризов, как через огород, у соседа грохнул этот взрыв. Проблеском, как при грозе, только ближе и сильнее, светануло в окна, резанув по комнатам резкими ломаными тенями от предметов.
Как подброшенные, все повскакивали и стали быстро одеваться; зажглись фонарики и светильники; что случилось, что так жутко грохнуло, почему кто-то дико кричит — ничего не было понятно. Поначалу все почему-то решили, что село подверглось артобстрелу; побывавший ранее в горячих точках отставной милиционер даже приказал своим домашним, как оденутся, тут же и спускаться в погреб под домом, спасаться от последующих снарядов… Собственно, в этой суматохе, осложнённой взаимным недоверием и подозрениями, и случилось то, что случилось — Вадим, открыв крышку погреба, первыми предложил спускаться туда семье жильца-юриста, не рискуя, и не без оснований, оставлять тех над собой… юрист отказался.
«— Дурак, дебил, бумагомаратель, штатская крыса!.. это обстрел — следующий снаряд может быть нам в крышу, — спускайтесь в погреб, идиоты!!» — это «увещевание» не возымело действия; юрист наотрез отказался лезть в погреб, а Вадиму совсем не улыбалось быть с семьёй в погребе запертыми недругом…
А дальше всё пошло, как оно и бывает когда все вооружены, начеку, и «палец дрожит на спусковом крючке»: разговор пошёл на всё более повышенных тонах, потом в соседнем дворе, где до этого только кричали, часто захлопали выстрелы; Вадим тут же потянул из-за кровати, невесть откуда взявшийся там калаш… юрист Попрыгайло, вообразив что «вот оно, пришло время взаимных расчетов», рванул из чемодана тщательно до поры скрываемый там привезённый ещё из Мувска «Кипарис», домашние порскнули в стороны…
Короткая перестрелка получилась сумбурная и тупая; прячась за простенками, высадив даже не друг в друга, а в направлении противника по магазину короткими очередями, попродырявив стены и побив посуду в шкафу и стёкла в окне, противники успокоились. Собственно явное преимущество было за калашом Вадима, игольчатые 5.45 пули которого протыкали предметы обстановки и стены как спица вязанку сена; и только явное нежелание Вадима убивать своего жильца на глазах у его семьи спасло незадачливого адвоката…
— У него, стало быть, тоже калаш?.. — задумчиво осведомился староста, гремя во рту леденцом.
— Да. И с боекомплектом, судя по всему, проблем нет! — подтвердил юрист.
— Ну, ясно. Как мы и думали. Это автоматы тех, сгоревших в Никоновке дезертиров! Один у мента, другой был у Владимира, и он оставил его Вовчику. Или вообще они там три автомата взяли! — сообщил свои соображения Мундель.
— Мммда… «Страшней пулемётов и палиц вождей указательный палец…» Но не в этом случае… — Артист старался не показать слабости, но он реально не знал что делать. Витькина дружина оказалась силой дутой, ни на что реальное не годной. А Вовчик оказался калачом тёртым, способным устраивать такие сюрпризы… теперь только ходи да оглядывайся! Чёртов диверсант! Как его недооценили! Да и Вадим этот… чёртов мент. Раз у него калаш, значит тоже участвовал! Что там Громосеев говорил?.. Двоих парней, девку и старуху?.. Собаку ещё. Зарезали всех и сожгли! А Владимир вообще кучу народа возле церкви положил — и вооружённого народа! Чёрт… Дьявол! Да с кем мы тут рядом живём-то??..
