Артист ощутил, как по спине пробежал предательский холодок. Это знаете ли, одно дело чувствовать себя хорьком в курятнике, способным безнаказанно зарезать любую курицу; и совсем другое дело чувствовать рядом зверей, так же как и ты легко способных на убийство. Тут… тут как-то теряется всё преимущество. Преимущество, которое он уже привык ощущать над окружающими — способность убивать легко и непринуждённо, без малейших угрызений совести и, даже, с удовольствием. Собственно, это и было его единственным преимуществом — способность убить без повода, без злости и подготовки, — просто убить, если захотелось и представилась возможность. А сейчас… Мдя…
Откашлялся, спросил, стараясь скрыть замешательство:
— Ну и на чём с ментом-то остановилось?
— Ну… постреляли друг в друга. Потом… потом разговаривать стали. Он говорит: «Нам теперь вместе не жить». Я грю: «Согласен. Что предлагаешь». Он там что-то помозговал и сказал что перебирается «на пригорок». «В церковь», типа. Собирает всё своё барахло и переезжает.
— Ну?
— Я сказал ему что не возражаю…
— Ещё б ты возражал. Он же мог замочить тебя, просто не стал.
— У меня тоже автомат, я сам мог бы…
— Говно твой «автомат». И ты «мог бы» его только ночью. Но ты просрал эту возможность! — решил надавить староста. Одни бездельники и трусы вокруг — никто сам, первый, и не пошевелится!
— Они спят по очереди…
— По очереди…дубина ты юридическая. Столько времени тянул резину, говорил ведь я тебе! Ладно, пусть убирается.
— Он всё своё утащит… У него там много чего. Даже генератор дизельный. Горючки запас. Жратва. Куркуль чёртов! (юрист не знал, что случайно повторяет эпитет, которым наградил уже Вадима ранее Владимир).
— Даже не представляю, как он это всё перетащит. И жалко отдавать. Оно ведь…
— Дурак ты Попрыгайло, говорил я тебе уже! Диплом свой купил небось? Способности мыслить логично у тебя ноль!
Юрист насупился, но слушал молча.
— Ты, идиот, пойми: это не ты его «отпускаешь», это он тебя отпускает, хотя уходит сам. А мог бы грохнуть. Вместе с семейством твоим.
— Если его в доме заблокировать, вместе с его бабьём, и перебить там…
— Ке-ем «заблокировать»?? Кто блокировать будет??
— Дружина…
— Дружина!.. Идиот ты, сука, сволочь, Попрыгайло! Как ты, дубина, только дела вёл в суде-то, ты ж с трёх раз очевидного понять не можешь!! — Артист стал выходить из себя:
— Нету дружины, понимаешь, не-ту!! Есть толпа обосравшихся городских недорослей, способных только перед девками стволами выделываться! Трусы!
— Падлы! Разбежались как тараканы! Овцы!.. Громосеева опять вызывать?? Он прошлый раз этого, Вадима, чуть в дёсны не целовал, хер знает, что ему сейчас в голову придёт…
Его декламации и выкрики слушали молча. От его понимания ситуации зависели дальнейшие действия. Присутствующие уже давно уяснили, что он — Борис Андреевич, староста, Артист, Дьявол, Хозяин или кто он там, так мыслит, выталкивая из себя цитатами старых авторов решения, чаще всего совершенно жестокие.
— … жестокость — свойство трусости… Витька!
Тот вскочил, побледнев. На всякий случай начал вновь оправдываться:
— Они разбежались… суки! Я их останавливал… а они — по домам! А меня — ранило! Вот — в лицо, видите! И оглушило, я — сознание потерял. Да — падлы…
Замолчал по мановению руки Хозяина.
— Вот что. Дружину нужно вернуть и восстановить!
— Они ж… по домам!.. суки, трусы…
— Глохни.
Староста хрустнул леденцом, проглотил остатки, и продолжил:
— Понятно, что твои дружинники не бойцы, а городское гламурное дерьмо. И сделать из них хоть что-то наподобии Владимира и Вовчика ты не сумел, потому что сам трус и дерьмо… пасть закрой, я сказал! Девки эти, танцовщицы, больше воины, чем твои обосравшиеся бездельники! Да так и есть — девки троих в плен взяли, Вовчик в одиночку в церкви пару разбойников просто ножом запорол говорят; а Владимир без вариантов положил толпу из автомата… а до этого ещё в Никоновке они… явно они… «…убийство! Обагрив мечи в крови, Они вошли, — и пал герой…» — ну, вы в курсе! Мы тут не с сопляком дело имеем!
Помолчал. И все молчали. Скрипнула дверь, приоткрываясь на щелку и пропуская вкусные запахи; робко заглянула жена старосты:
— Боря, я кушать сготовила — подавать?..
По короткому его движению подбородком тут же и исчезла, как будто её и не было.
Продолжил:
— Дружины как силы нет… но они пока этого не знают. Надо твоих ссыкунов собрать и как-то…
И тут внезапно вмешался, до этого молчавший и вообще старавшийся раньше не при каких условиях не перебивать своего босса и хозяина, политтехнолог и журналист Мундель-Усадчий:
— …Надо провести децимацию!
— Что-о?.. — прервавшийся Артист уставился на него с удивлением, — О чём это ты?
