— …А вот о чём я!.. Вчера, когда начался бой с подонками-бандитами… («- О! Уже бой!» — отчётливо-насмешливо прозвучало из толпы, но юрист реплику игнорировал) — … когда начался бой, некоторые… вернее… нашёлся трус, который бросил своё оружие, бросил своих товарищей, и трусливо и подло сбежал, оставив своих друзей без прикрытия… фланга. И только самоотверженность остальных членов дружины позволила отразить нападение!
Парни с ружьями, дружинники, стали нервно посматривать по сторонам: то друг на друга, то — вопросительно — на Витьку. Сбежали-то во время стрельбы почти все; и каждому было заявлено наедине Витькой что «- Если бы не твоя трусость, сволочь!..» — но в то же время и каждому было тоном ниже сообщено многообещающе «- Будешь дышать, как я скажу — мы всё забудем. Но смотри у меня!!..»
— Вы все!.. — тут юрист возвысил голос, — Вы все слышали бой ночью. Вы слышали, как трещали автоматные очереди — эти подонки были вооружены автоматами! Представьте, что бы было с деревней, со всеми нами, одержи они верх! Убийства и надругательства, бандитский беспредел, отсутствие хоть какого-нибудь закона — вот что ждало бы нас всех, если бы не удалось ночью оказать сопротивление мерзавцам!
— Да что вы говорите, они не такие… — послышался растерянный голос из толпы. Произнёс это потасканного вида мужчина, обросший, небритый и неопрятный, кутающийся в грязный пиджак; в нём с трудом можно было узнать мужа, а сейчас вдовца толстой сварливой Юлички, убитой бандитами на поляне в начале лета.
— Я не понимаю… почему вы наговариваете… — продолжил он, беспомощно оглядываясь по сторонам, — Они не такие… я не знаю кто стрелял этой ночью, но они-то!.. они же нас от бандитов защища…
Он недоговорил. По знаку Витьки Мишка Лещинский подскочил к говорившему и зверски ударил его в лицо прикладом винтовки. Вскрикнув, тот упал. В толпе ахнули. Стоявший рядом со старостой журналист сунул руку под полу куртки, ухватившись за тёплую рукоять обреза; одновременно с ним юрист так же под полой пиджака взялся за тёплую рукоять портативного милицейского «кипариса». Борис Андреевич улыбался. Момент был самый опасный — и это вчера, когда составляли сценарий этого «акта», предусмотрели и действия специально оговаривали.
Юрист, основываясь на своём опыте общения с подзащитным «контингентом», объяснил, что так оно и делается — в смысле достигается послушание в банде, тьфу, то есть в коллективе: нужно спровоцировать кого-то из наименее уважаемых подельников на неподчинение, или хотя бы на возражения — и показательно его наказать. Тут, дальше — «или за обиженного впишутся другие, и тогда, чтобы сохранить авторитет, нужно будет мочить всех возбухнувших; или всё пройдёт на тихой волне, и тогда из промолчавших можно шнурки вязать…» — так вчера за ужином заверил внимательно слушавших его старосту, журналиста и командира дружины экс-юрист, не заметив, что в объяснениях сам изъясняется языком своих бывших подзащитных.
Собственно будь там Владимир, сведущий немного в социологии, он бы отметил для себя, что в любых замкнутых сообществах, будь то деревня, армия или геологическая группа, изолированных от направляющего влияния Закона и вообще Большого Мира с его культурными условностями, общение и иерархия неизбежно строится по примеру криминальной стаи, с соответствующим лексиконом. А наиболее полно взаимоотношения в «стае» и отражает уголовный слэнг, на который незаметно для себя перешёл бывший слуга закона:
— … если дёрнутся — мочить! Тут главное момент не упустить: мочить сразу, кто пасть раскроет, и, если понадобится, наглухо!
— Понял, Витька? — это уже ставил задачу Хозяин, — Назначишь кого, самого ответственного.
— Да! — продолжил юрист, — Чтобы кто вякнет — сразу в рыло, юшку из носа пустить. Другие как кровь увидят — зассат встревать…
— А если не зассат? Если буром попрут? — предположил журналист, тоже перешедший «на язык улиц разбитых фонарей».
— Тогда всех их мочить! Ёбн. шь в них с обреза, я с кипариса встречу! Они без оружия — не выдержат. Кого-то положим — оставшиеся будут как шёлковые!
— Ну, ты суров… хе-хе.
— Пацаны не станут в своих стрелять… — неуверенно заметил Витька.
— Вот чтоб не пришлось и твоих пацанов валить, и нужно с тем, кто первый пасть раскроет, поступить жёстко и быстро! Тогда без большой крови обойдётся. А кто-нибудь обязательно против вякнет, пусть баба какая, или старуха — в морду ей! Чтоб кровь пошла!..
Расчёт оправдался. Помогло то, что «народ», хотя и расслабленный городской «цивилизацией», уже тут, в деревне, вник в современные реалии. Куча трупов неделю назад возле церкви хорошо прочистила мозги от либеральных мыслей типа «не убий» и «нас это не коснётся». Очень чётко в последнее время все поняли, что любого и каждого это может коснуться. Без исключений.
