А в жизни — Сашка Меньшиков.
Его Женька поправил:
— Не Вампир, а Шалый. Не заслужил ты ещё «Вампира». Шалый, — пояснил он Владимиру — потому что шалый. У меня так бабка в деревне говорила. Отвязный. Оттого и без зубов, гы.
Ещё двое — Лёнька и Степан.
И девчонка — Алёна. Стильная такая девочка, совсем молоденькая. Бровь пробита пирамидкой, один висок выбрит, а волосы хорошие, густые, прямые, тёмные; почти чёрные. Одета спортивно — дутые чёрные штаники, ярко-красная курточка. И жуёт всё время. Жвачку.
— Алёна, но лучше звать — Лёшка! — представил её Женька; та руку не подала, только кивнула приветственно. Женька, видя, что Владимир заинтересованно рассматривает единственную в компании соплюху, как про себя он окрестил малолетку, да ещё с пацанячим погонялом, немного ревниво добавил:
— Подруга моя.
Никто не хмыкнул, не ухмыльнулся; вся компания восприняла такое представление как должное. И Алёна-Лёшка тоже приняла как должное, согласно кивнула. Впрочем, она сразу и отсела за край стола, где стоял включённый ноутбук, потыкала пальчиком в клавиши — на экране задвигались рисованные фигурки, послышались мультяшные реплики.
А мужская компания продолжила пить чай из разнокалиберных керамических кружек. Женька пил из самой большой, с надписью «Босс» — парень, видать, дорожит внешними проявлениями власти. С печеньем.
— Да пох… блондин! Ну да… Я, конечно, не рассматривал кто там, в зале, на полу валяется, хы. — слова Владимира «что он не рыжий, а блондин!» и что он срисовал Женьку во время налёта на банк, настроили юного гангстера на мажорный лад:
— А ничё тогда, а? Классно у нас вышло? Как в Америке, аа??
Сидевшие за столом пацаны засмеялись.
— Ну, ты чё — намного круче! — согласился Владимир, и не преминул подколоть: — Сколько там было-то? На пару раз забухать в ресторане хватило?
— А!.. — не воспринял подколки Женька, — Фигня. Дело не только в деньгах. Ясен пень, там немного было — зато взяли быстро, чётко и без этих… без эксцессов. Никого не вальнули…
— Ну да, — всё же попытался дожать пацана Владимир, — Десять налётов — и можно ящик коньяка купить, не?..
— Да задолбал ты, чё тебя всё на бухло пробивает? Мы чо, по твоему, ради красивой жизни тут рискуем??
— А чего ради? Эпизоды из боевичков разыгрываете?.. — раз уж попал в новую компанию, надо выяснять, чем они дышат, решил для себя Владимир.
— Да задолбал… Мне семью кормить надо; мать, сестрёнка маленькая. У Лёньки вон два младших братика, у Шалого родаки тоже давно без работы; у Генки отец инвалид… Фули ты тут со своим коньяком и рестораном?..
— Ну извини… — Владимир и вправду почувствовал себя неудобно. Помолчал и продолжил:
— Как-то оторвался от здешних реалий. В Штатах банк или там магазин «ставят» ясно не для того чтобы на всю семью бургеров купить; скорее кокса взять или герыча. Вот я и подумал…
— Не, — отмёл сомнения Женька, — Вся выручка строго идёт в бригаду и для родни. На поддержку и всё такое. Знаешь, сколько сейчас инсулин у барыг стоит??.
Сидевший молча Генка тут тяжело вздохнул и покрутил головой, ни то разминая шею, ни то пытаясь отогнать мрачные мысли. В углу бормотал компьютер, там шёл мультик про собак-мушкетёров, они маршировали и задорно пели:
Сидящие за столом пацаны пили чай и временами поглядывали в монитор, а потом и вовсе переключились на мультик, временами только вставляя пару фраз в разговор.
Из дальнейшего непринуждённого разговора Владимир узнал, что эта шестёрка малолеток плюс девчонка у компьютера, — всё что осталось от бывшего дворового клуба «Эспада», что по-испански означает «Клинок»; штаб-квартира которого и была вот тут вот, в этом самом подвале. Раньше их было человек сорок. Занимались рукопашным боем, фехтованием, спортивной стрельбой, ориентированием. Выезжали на природу. Потом руководитель клуба ушёл офицером в армию: «Пацаны, прошу понять, кормить семью надо!» Кто-то уехал в деревню, кто-то — в другой город. Кто-то просто тупо сидел дома. Остались вот они. «Неблагополучные», как их раньше называли. У каждого — та или иная проблема в семье. У Женьки вот — отца нет, мать пьёт, маленькая сестрёнка… Собирались. Смотрели мультики или фильмы на стареньком компе, играли в карты. Тут же ели. Ходили драться с соседними такими же бедолагами. Зачем? А чтоб не лезли на нашу территорию! Зачем им эта «территория» толком объяснить не могли. Потом «сделали себе стволы», как выразился Женька. Планировали налёты, хвастались уголовными подвигами. Подростковый патриотический клуб постепенно превращался в уголовную «малину», к подвалу теперь больше всего подходил старый непонятный, но почему-то откуда-то вспомнившийся, и очень меткий термин «кильдюм».
— И потом мы не кого попало грабим, а там, где много. У Администрации что, убудет, что ли? Ещё напечатают! Талеры свои сраные. Зарплаты вон не платят нифига, пенсии опять же…
— Так вы, считай, идейные? Че Гевары, не?
