— Какой нах «идейные» — Женька насупился, — Не выжить без этого, просто не выжить. Вчера кассу взяли, три дня назад с барыги три сотни зеленью сняли, как с куста. На прошлой неделе подломили хозмаг, там… Да что говорить! Вообще риску много, толку мало. А чо делать? — жить-то надо! Касса… Вон, творожных сырков сестре купил, в глазури, — пусть наестся девчонка, пока их ещё выпускают; вот и всё мне-то с этой кассы что перепало, остальное — пацанам!
Парни задвигались, согласно кивая.
— Опять же риск! Благородное дело! — встрял парень с ввалившимися глазами, Шалый-Вампир. Когда он говорил, Владимир заметил, что говорит он пришепётывая, а улыбка опять напомнила что-то из фильмов ужасов. Вампир да и только.
— Вампир правильно говорит, — оторвавшись от экрана, вставил Генка, — Риск — благородное дело! Ща поднатаскаемся на этой мелочовке, оружием серьёзным обзаведёмся, — и на крупняк раскрутимся! К примеру, возьмём Банк Районной Администрации!
— Блин, крута! Там бабла немеряно! Но ево пенты с автоматами и в брониках охраняют…
— А чо пенты… — Загалдели; видимо, тема была животрепещущей и не раз уже обсуждалась.
Владимир слушал разговоры и поражался, — куда он попал? Эти юные гангстеры, ежедневно рискующие жизнью… чего ради? Оказывается, ради самого риска и тех крох, которые они всё равно отдавали родным. Психи-малолетки?
Ведь постреляют их, как пить дать, постреляют! И не будет никакого суда, и никакой колонии для несовершеннолетних — не то время! Просто шлёпнут во время очередного копеечного «экса». Или покалечат во время дикой и столь же бессмысленной драки с такими же пацанами с соседнего района. И не будет тогда чем позавтракать сестрёнке Женьки, и некому будет купить инсулин Генкиному отцу-инвалиду…
А сам-то?? Пришедшая в голову мысль пригнула его… Ведь сам, — сам недавно ещё был таким же! Из-за чего пришлось в Штаты-то удирать! А ведь сам-то! — ну ладно, эти-то совсем пацаны, — сам-то намного старше их был, когда решил на полицейской машине «прокатиться»; когда полицейсы, зайдя в кафе, опрометчиво оставили ключ в замке зажигания. А потом, дурея от скорости и адреналина, нёсся впереди кавалькады преследовавших машин с мигалками, офигевая от риска, от опасности и собственной крутости!..
Он по-новому посмотрел на ребят.
Чёрт! Они ведь такие же как я! Не будь у меня папа раскрутившимся коммерсом-финансистом, и я бы мог сейчас вот так, сидя в вонючем кильдюме, пить чай и планировать очередной «налёт» на ларёк с сигаретами… Ему стало стыдно за свой прежний покровительственно — пренебрежительный тон. Впрочем, пацаны, кажется, ничего не заметили. Сейчас они, перебивая друг друга, делились впечатлениями от последней разборки с «соседями»:
- Эти козлы влезли на нашу территорию! Я ему говорю: — Чо вы тут забыли, это наш двор! А он, значит: — Тут Выха живёт и ещё двое наших, потому двор этот наш! А я ему…
— Он боковым махнул, я тык — нырком ушёл и в солнышко ему, двоечку!..
— А я гляжу — Генка уже этого ногами метелит, ну, умора!..
…
На край, любой из них мог быть моим братишкой…
— С кем это вы? — оторвался Владимир от невесёлых раздумий.
— С «шестерёнками» — они рядом с мехмастерскими живут. Там такой щит с шестерёнками, рекламный. А мы — «Эспадовские!» И к нам в район чужие не ходят! Не должны ходить. Особенно «шестерёнки».
— Блин, завалят ведь вас… Не при налёте, так в разборке с «соседями»… — высказал Владимир просящееся на язык.
— Не! — легкомысленно отмахнулся Шалый, — Мы с районскими машемся без стволов, уговор такой. Это если только кто по беспределу влезет. Ща, конечно, стрелялок у народа полно, все кому не лень делают; обороняцца, хы. Даже в мехмастерских, только вынести стрёмно. Только у всех всё самое примитивное — на раз выстрелить. Самопалы там всякие… Ну, в общем, как и у нас было, пока Женька не придумал как нормальные пестики раздобыть. Тут главное под первый выстрел не попасть — а дальше всё решает техника! — он засмеялся и покрутил в пальцах нож-бабочку. Довольно ловко сложил-разложил его, полюбовался узким полированным лезвием.
— А при налётах — так мы смотрим же! На рожон не лезем. Предусматриваем. Если там, к примеру, пенты пасутся — не связываемся. Тока пенты сейчас в основном рай-администрацию охраняют, ну ещё банк. И всё, — поддержал Лёнька и опять уткнулся в экран компьютера. А Женька пил горячий чай, с всхлипыванием, «швыркая», и испытующе смотрел на нового знакомца. Они даже не поинтересовались, кто я такой и чем живу… пацаны, совсем пацаны…
«Точно не жильцы ребята» — подумал Владимир, — «Ну, ещё месяц, две недели — и нарвутся. Жалко»
— Женька… Джонни… — вполголоса сказал Владимир, — «Женька «взял банк», ну смотри ты! Женька, — ты прямо не Женька, а Джон Диллинжер!
— Это кто такой? — оторвавшись от экрана, где собаки лихо дрались с котами, отозвался юный налётчик.
— Ну, ты что… не знаешь?? Ну, Джон Диллинжер… Не-е-ет?.. Ну вы даёте, юное поколение! Это был ваш американский предшественник, знаменитый грабитель банков. Джон Диллинжер. Неужели не слыхал?
— Нет.
— Фильм ещё про него был. Тоже не смотрел?
— Не-а.
