Вот они уже смотрят на тебя влюблёнными глазами… Внимают. А завтра опять «пойдут на дело»? Он огляделся, перебирая струны. Подвал. Оборудованный, но всё одно подвал. Кильдюм. Стайка юных гопников, считающих себя гангстерами. По экрану компа, на который уже не смотрят, который с выключенным звуком лишь добавляет света в сумраке комнаты, опять маршируют псы-мушкетёры. «Один за всех и все за одного…»
Он вновь тронул струны, и, увлекаясь, оторвал:
Пацаны в такт кивают головами. Владимир жгёт, и они завелись. Женька вдруг выпрыгнул из-за стола и пошёл изображать что-то среднее между джигой и шейком. У пацана явно неслабое чувство ритма! Остальные, подбадривая его, в такт стучат ладонями по столу…
Он увлёкся. В такт пристукивающие по столу ладонями, притопывающие пацаны тоже, видать, увлеклись. Владимир наддал ритма.
Рядом с Женькой «топтала блюз» Алёна — стрекоза, и это так слитно у них получалось… Один за другим в круг вставали остальные пацаны, вот им уже тесно; блюз кончился, и пришлось его повторить второй раз, и третий, пока все не взмокли и не запыхались.
— А хорошо так посидели, Вовк! Классно! Давно так зашибись не было! Причём без пива! Ты молодец, что нас нашёл!
— Джонни, это ты меня нашёл.
— Да ладно, брось ты. Хорошо что познакомились. Утро уже скоро. Давай, устраивайся здесь вот. А мы в зал, на маты. Лёшка — в раздевалке. Давай.
Лёжа на продавленном диване в «тренерской», глядя в низкий белёный потолок, он думал… В мире, где теперь всё решает только сила… Где рулят и бибикают банды. Быть сильным и, стало быть, выжить, и, может быть даже преуспеть, можно только став во главе своей банды. Он же сам думал — не хватает своей «команды». Вот така вот. Такая вот логическая коллизия, панимаишшшь… И если этих пацанов не прибрать к рукам… «прибрать к рукам»?.. они что, вещь? А, зачем цепляться к словам! Ну, не «прибрать к рукам», а «возглавить»… Если не я, то кто-то всё одно, и не факт что не сольёт их ради своей выгоды. У пацанов возраст такой. Им нужен вожак: старший товарищ, — и в то же время в чём-то такой же, как они. Но умнее. Опытнее.
Профессор Лебедев ещё говорил: пятнадцатилетние являются лучшими солдатами, организм их достаточно развит, в этом возрасте физические нагрузки переносятся легче, чем взрослыми. Интеллектуально это еще дети, для них не существует многих «взрослых» барьеров, они еще играют в жизнь… И этот… Чёрный квадрат который… он тоже что-то «за педагогику» втирал, явно не просто так… Хунвэйбины, блин… Дети подземелья… Пойдут…
Он уснул.
В это время в небольшом, с низким, как и во всём подвале, потолком спортзале, где вдоль крашеных масляной краской бетонных стен стояли низенькие гимнастические скамейки, на матах, застеленных старыми одеялами, пацаны тоже делились мыслями, перед тем как уснуть.
— А он ничё, этот Вовка.
— Угу.
— Нормальный пацан.
— Поёт классно.
— Котлы у него видел? Буратина не бедный. Я за одни котлы бы его грохнул.
— Чо, офонарел?
— Ты, Шалый, совсем ох. ел. Тебе бы лишь бы грохнуть.
— Оно и сейчас не поздно.
— Вы чё, уроды…
— Не, пацаны, вы о таком кончайте, так нельзя…
— А чё?? Бабла не надо?
— Не, ты в натуре больной…
— Не так же. И вообще — он мне, считай, жизнь спас. Да не «считай», а спас.
— Ну и хули?
— Ты чё, ты хочешь сказать, что тебе посрать на мою жизнь??
— Да ладно, спа-а-с…
— Не, ты чё, в натуре тебе положить, что он мне жизнь спас?? Что я его сюда сам привёл? Тебе на меня покласть, а?? Ты чё, Вампир, нарываешься, что ли?!
— Да ладно…
— Не, Вампир, ты считай, нарвался! Я ща встану…
На матах завозились.
— Жэка, кончай… Чё ты, Шалого не знаешь… Вечно несёт пургу.
— Пусть не при мне несёт! Падла!
— Да ладно, Джонни, это так я… ты ж знаешь.
— Та-ак он. Шалый. Урод, нах.
— А классная песня про собак, а? Бродячих.
— Во. Мы и есть те собаки. Живём, бля, в подвале… В основном.
— Ладно вам. Спать давайте…
— Давайте. А ты, Вампир, за базаром другой раз следи…
На другой день, утром, Владимир предложил пацанам работать с ним. Расклад был прост и незатейлив: на своём грошовом бандитизме они еле-еле могут прокормиться сами и с трудом помочь своим семьям. При этом — и с этим вынужденно, хотя и после споров, согласились все, — рано или поздно их «грохнут» или покалечат, что в нынешних условиях одно и то же; как застрелили Веньку при попытке отнять тачку у кавказца, как забили насмерть Серого на рынке при попытке «снять пенку» на чужой территории.
