Как и следовало ожидать, пришельцы выбрали для вторжения в коттедж окно на втором этаже с торцевой стороны коттеджа — как раз то, возле которого «как нарочно» была прислонена к стене длинная лестница, и рядом рос раскидистый, хотя сейчас уже весь голый и заиндевелый, вяз. Виталий Леонидович, как и все обитатели дома, уже экипированный «по-военному», прекрасно слышал через внешние микрофоны даже их обмен репликами и приглушенную матершину…
Пришельцы передвинули лестницу к окну и вдвоём — двое держали лестницу, — поднялись к окну… Через минуты микрофоны донесли и усилили мерзкий скрип металла по стеклу — пришельцы резали стекло в окне. Чем резали? Нет, не «просто стеклорезом» — мы нашли потом эту штуку: большая присоска на ручке, и вокруг неё на подшипнике и планке ходит, собственно, стеклорез — твёрдосплавный резак. На уголовном слэнге эта штучка называется «балерина», — присоска крепится к стеклу; а резак, вращаемый по окружности, надрезает стекло. Потом дзыньк! — и вырезанный кругляш стекла присоской попросту выдёргивается. Без всякого звона. Вот так…
Таким образом, приглушённо приматериваясь, они вырезали два кругляша в стеклопакете и, просунув руку, открыли изнутри раму… Рамы почему-то открывались наружу, но взломщики поначалу не обратили на этот странный факт особого внимания. Открыли. И влезли вдвоём на второй этаж.
Практически неслышно влезли, надо отдать им должное — не то что профессионалы-взломщики или ниндзи какие, но в целом вполне грамотно и бесшумно. Если бы не скрытая сигнализация по периметру, и не специально подготовленная для таких «гостей» «комната приёмов» рядом с малопосещаемым зимним садом на втором этаже, куда они, собственно, и влезли, это всё могло и проканать…
Увлёкшийся повествованием депутат, вновь переживая происшествие, жестикулировал; поминутно протирал очки, поглаживал редкие волосы на узком, обтянутом черепашьей кожей черепе, и, уже не стесняясь в выражениях отсутствующих в курительной комнате женщин, рассказывал…
Влезшие на этаж взломщики обследовали комнату, и ничего полезного в ней не нашли, да, собственно, и не особо искали; и вскоре устремились к межкомнатной двери, чтобы продолжить свой экскурс в недра коттеджа. Что уж они собирались делать — втихую вырезать всех обитателей по одному, или открыть парадную дверь и ворота изнутри, с пульта, и впустить ораву своих подельников, как это сделал Одиссей в Трое — это у них теперь не узнать, нет… Потому что влезли они в ловушку, в специально приготовленную для таких вот непрошенных гостей мышеловку.
В чём и убедились незамедлительно: межкомнатная дверь, несмотря на фактурную, «под дерево», отделку, на поверку оказалось стальной и запертой… Ещё не поняв, как же это так вышло, они суетились около неё, дёргали, толкали, недоумевая, как же это так и зачем — когда мышеловка захлопнулась: повинуясь сигналу с пульта Виталия Леонидовича, выломав кусок подвесного потолка и обрывая нарочито-пышные портьеры, с потолка над окнами мАхом упали, мотнувшись на шарнирах над окном, тяжёлые стальные решётки; с мощным, каким-то средневековым лязгом защёлкнувшись в замках под окнами, напрочь отрезая попавшимся «мышкам» дорогу к отступлению!
И всё. Находившиеся в комнате двое просто оцепенели; а двое на улице, услышав грохот падающих решёток, заметались… Потом один рванул вверх по лестнице — и за распахнутыми рамами обнаружил надёжно запертую решётку!
Тут он с попавшимися в мышеловку немного через решётку пообщался, в основном матом и междометиями, чему был невольным свидетелем Виталий Леонидович — в комнате-ловушке, конечно же, был микрофон. До них, конечно, тут же дошло… и эти двое, что остались снаружи, один на лестнице, а другой под лестницей, сломя голову кинулись бежать — туда, откуда и проникли на территорию. И, пока они бежали, Макс с мансарды одного застрелил… то есть это мы думаем, что застрелил — тот упал и не двигался; но потом, когда утром туда сходили — тела не было, только снег в кровавых комках и «следы волочения», как говорят эксперты…
— А сигналка?
— Что «сигналка»? А, по периметру? Да мы не следили, мы все к этой мышеловке собрались тогда. Кроме женщин, конечно. И я им через дверь предложил — сдаваться. Тем более, что их согласия особо и не требовалось!
— Как же вы так — все собрались у… у двери? А если б в это время?.. Ну ладно, ладно, молчу; я ж понимаю — ночное нападение, экстрим…
Про себя Владимир подумал, что вот, несмотря на всё техническое оснащение коттеджа, рядом с которым Вовчиковы деревенские банки с болтами на проволоке как сигнализация выглядели как детский самокат рядом с «мерседесом», насчёт дисциплины и организации обороны у Вовчика дела обстояли, пожалуй, и получше. Может, из-за тщательности самого Вовчика, может из-за консультаций Вадима, как бывалого вояки; а скорее всего и из-за того, что Вовчик со своей «командой» в переделках уже побывал; и, хотя бы по итогам происшествия на поляне в лесу, знал, чем кончается непредусмотрительность… Но говорить вслух это Владимир, конечно же, не стал.
